Моя до конца (СИ)

Они рисуются мне непременно счастливыми, любящими и любимыми, обязательно бережными с дорогими людьми и ощущаю острую потребность в подобном. А находясь с Артемом я об этом не думала, ведь у меня была картинку, которая подтверждала: я имею это. Как рекламный видеоролик или реклама майонеза со счастливой улыбающейся семьей. Самообман творит чудеса. Чем мои отношения с Лукашиным отличаются от рекламы майонеза?

Ничем, ага…"

"Не к месту вспоминаю крышу, где юный Макар Ветров удивлял меня.

Влюбленность затмевала наш разум и от нее не хотелось бежать. Хотелось позволить кружить себя прекрасному чувству, дать ему свободу. И пусть мне было больно, но разве я не счастлива сейчас хранить в душе воспоминания? Они, словно вишневый сок. Сладкие до невозможности напиться так, что хочется еще и терпкие, потому что несут за собой горечь обмана.

Но тогда, когда он привел меня, я, пораженная поступком, глядела на украшенную цветами и фонариками крышу; смотрела, как завороженная на эту красоту.

И на него тоже. Тогда он не был для меня мажором или королем, он был моим Макаром Ветровым.

«— Мой ветер.

— Только твой.»

Я вхожу в высотку, где живет мой брат, объявляю свое имя охране и слышу в ответ, что Влад уехал и не появлялся уже несколько дней. И пусть он не говорил мне этого лично, но я предполагаю, что отправился он на очередную конференцию. Естественно, Влад не должен держать передо мной отчет, потому что существует телефон.

И если бы не мое расставание, то фразы, услышанной из динамика и сказанную механическим голосом девушки мне было бы вполне достаточно, чтобы оставить Туманова в покое.

Благодарю грузного мужчину, поднявшегося с кресла при моем появлении и сославшись на забывчивость, убедительно подчеркнув, что абсолютно точно ничего не случилось, ухожу.

У меня теперь одна дорога — в гостиницу. На улице сыро и я, в желании скорее забраться в салон, едва не ударяю дверцей соседнюю машину.

В итоге оказавшись, наконец, в тепле выдыхаю и завожу мотор. Как раз собираюсь повернуть направо, выехав со двора, когда машина чихает и сделав рывок глохнет.

Клацаю кнопку аварийки и во все глаза смотрю на руль, совершенно точно не зная, что делать дальше. В голове перебираю варианты кому звонить. Папе понятно, почему нет, Владу тоже, Артему глупо, Аланьев до конца жизни не забудет. В конце концов выхожу.