Раз она поставила на кон нашу семью, то я решил наказать ее, ударив по самому больному. Отобрать сына. А что она хотела? Его своей грязью измарать? Я не позволю.
Развод вытягивал все жилы. Трудный, болезненный. С привлечением адвокатов, с истериками жены и постоянными вопросами сына: “Где мама?”.
В общем, на тот момент я совсем не думал о каких бы то ни было отношениях.
Но случилась Алина. Однажды столкнулся с ней в лифте. Выскочила из дверей с рожком мороженого в руках и врезалась прямо в меня, загваздала липкой массой лацкан пиджака, галстук и рубашку.
От воспоминаний на лице вырисовалась улыбка. Такая она была милая, непосредственная. Суетилась из-за заляпанного пиджака, охала, извинялась, словно устроила катастрофу вселенского масштаба, а не просто испортила костюм, который можно запросто отчистить…
Тогда она была единственным светлым пятнышком в моей замаранной, полной разочарования жизни.
Я любовался ее лучистыми глазами и мягкой, женственной красотой. Таких, как она, нельзя обижать.
Их надо нежить, холить, лелеять и дарить любовь. Заботиться.
А я этого ничего дать не мог. Выхолощен был, пуст, душевно травмирован, не готов был впрягаться в ухаживания, флирт даже не интересовал. Ничего.
Я был не тем, кто нужен Алине, она не производила впечатления девушки, с которой можно просто позабавиться. Скорее, была той, кто может стать спутницей жизни.
Но разве я мог предложить ей брак? Да просто серьезные отношения?
На тот момент ничего подобного я не планировал.
И если бы не корпоратив, на котором я не смог удержаться от искушения, Алина так бы и осталась просто девушкой, запачкавшей меня мороженым.
Но нет, она стала чем-то большим. Наваждением. Понимание, что отдала мне свою девственность в ту ночь, ошарашило. Я не заслуживал ничего подобного.
Я просто сорвался и решил в отместку жене переспать с кем-то."
"А почему бы не с Алиной, которая привлекала по-женски? Почему нет?
Я же не мог знать, что стану у неё первым, да и она ничего мне не сказала, она желала этой близости не меньше, чем я.
Она стала просто бальзамом для израненной души, пластырем, которым прикрывают кровоточащую рану. Временно, чтобы всего лишь остановить кровь.
Но мне требовалось нормальное лечение, а Алина была достойна большего. Мужчины, который полюбит ее по-настоящему, отдаст ей свое сердце полноценно.
Но не я. Я не мог быть этим мужчиной. А в ее глазах четко виделась надежда на то, что я стану единственным.
