Моя дочь – волчица

Но в этом же здании или в соседнем, например, не скажу, не знаю.

— А момент похищения вы помните?

— Полагаете, подобное можно забыть? — хмыкнула Ольга.

— Простите, понимаю, эти вопросы могут быть вам очень неприятны. Но я задаю их не из праздного любопытства. Мне необходимо составить полную картину. К тому же есть вероятность, что вам удалось запомнить нечто важное. Порой люди даже сами не осознают этого, пока не начнут рассказывать кому-то. Я полицейский с большим стажем работы, привык выслушивать откровения. И поверьте, ничего лишнего в протокол не попадет.

Так что можете смело считать меня психологом или духовником.

Произнося это, Лев поймал себя на мысли, что в последнее время у него вошло в привычку представляться психологом. Но важным было другое обстоятельство. Когда он говорил, то внимательно вглядывался в лицо собеседницы. Ольга очень хорошо владела собой, контролировала мимику и интонации. Но сейчас по ее лицу пробежала легкая тень, эдакая смесь презрения и насмешки. Она была мимолетной и практически неуловимой, но ему и этого было достаточно.

Девушка знала, какую «легенду» придумали Гуров с бизнесменом Копыловым, чтобы, расспрашивая знакомых, держать ее «похищение» в секрете. А знать это она могла лишь в одном случае: вероятно, ее сообщник Расин рассказал."

"Правда, для следствия догадка Гурова была практически бесполезной, так как доказать ее сложно. Но Лев не терял надежды и настойчиво продолжал расспросы сначала по дороге в Управление, а потом уже и в своем кабинете.

— Оля, попытайтесь восстановить момент похищения.

Понимаю, вспоминать об этом неприятно, но для нас многое осталось неясным.

— Как бандиты это провернули? — прищурилась девушка.

— Именно. Слишком много вопросов осталось без ответа.

— Честно говоря, понятия не имею, — пожала она плечами. — Я лежала в кровати, но еще не спала. Читала допоздна, а как только потушила лампу и прикрыла глаза, тут они и появились. Зашли со стороны балкона, он у меня открыт был. А как в квартиру проникли, не знаю. Я подскочила и собралась закричать, но, кажется, не успела ни сказать ничего, ни сделать.

Да и какое сопротивление может оказать хрупкая девушка здоровым мужикам?

— Что там произошло?

— Меня ударили, может, я от боли потеряла сознание, может, мне ввели какой-то препарат, что вероятнее. Но я отчетливо помню только боль и страх, а очнулась уже в подвале на матрасе.

— Можете описать свои ощущения?

— Болела голова, ныли мышцы во всем теле, особенно в шейных позвонках.