Моя дочь – волчица

"

"— Может быть, вам ее еще и жалко? Ну, как же! Несчастная, опустившаяся женщина, сломленная тяготами социальной несправедливости. Много лет билась, пытаясь вытянуть двух оболтусов-сыновей и пропойцу-мужа, но лишь сама потонула в болоте пьянства. Так вот, все ваши предположения не имеют с реальностью никакой связи. Мать никогда не пыталась выбраться из нищеты, никогда не стремилась стать полноправным членом общества. Да она и не работала толком никогда. Всегда только пила, и отец ей в этом потворствовал. А как иначе? Он ведь тоже недалеко от нее ушел!

— Да сядь ты уже, наконец! — рассердился Гуров.

— Мне помощь не нужна. Ни ваша, ни чья-то еще, — заявил Александр, но за стол сел. — А про Никиту я и без вас понял. Только вот похоронить его я не смогу. Придется государству раскошелиться.

— Жив или мертв твой брат, мне неизвестно. Это предстоит еще выяснить. За этим я сюда и приехал.

Александр как-то сразу сник. Гуров ожидал другой реакции. Он полагал, что парень обрадуется, но этого не произошло. Вместо того чтобы требовать разъяснений, Александр положил руки на стол, опустил голову и надолго замолчал. Выждав какое-то время, Лев решил продолжить разговор:

— Я был в ночном клубе, который часто посещает твой брат. Бармен сообщил мне, что ты его ищешь. Я тоже кое-кого ищу. Подумал, что ты сможешь мне помочь, — спокойно произнес он.

— Я не знаю, где Никита. И друзей его не знаю, — поднимая голову, ответил Александр.

— Как давно ты брата не видел?

— Достаточно давно, чтобы предположить худшее. Когда вы сегодня позвонили, я был уверен, что услышу от вас о том, что он мертв.

— Это не так.

— Понял уже, — вздохнул Александр.

— Он раньше пропадал надолго?

— Конечно. Он не живет с нами уже лет пять. Мне всего двенадцать было, когда он ушел. Ему двадцать один. Для матери, правда, разницы никакой. Хоть десять, хоть сорок. Ходить научился, говорить научился, значит, вырос.

— Почему же именно сейчас ты начал его искать?

— Есть причины, — уклончиво ответил паренек.

— В полицию обращался?

— А кто меня там слушать станет? Я несовершеннолетний. — В голосе Саши сквозило отчаяние. — Родителям по барабану, сами видели, в каком они состоянии. Мать так и сказала: пусть Никита сам о себе заботится.