Моя дочь – волчица

 — Посидишь здесь, я проверю, настолько ли хорошо это заведение, как его описывают. А потом вместе примем решение. Хорошо?

— Хорошо. Я посижу здесь, — легко согласился Стас, подтаскивая стул поближе к окну. — Иди, Андрюша. И смотри в оба.

Борзунов вышел первым. Шторгин помедлил, но последовал за бизнесменом. Вид у него при этом был недовольный, он явно не желал подчиняться Борзунову. Крячко остался в кабинете один. Он выждал с полминуты, после чего направился к директорскому столу. Стол был безупречно чист. Папки сложены аккуратной стопкой, листы для записей уложены в пластиковый контейнер, корзина для мусора пуста.

Подергав верхний ящик, он убедился, что тот на замке. Открывать его сейчас было слишком рискованно. Крячко переместился к открытым стеллажам. Там тоже был порядок. Архивные папки пронумерованы, проштампованы и сложены в строго хронологическом порядке. Он пробежался взглядом по корешкам. Шесть рядов папок начиная с даты основания лечебницы. На каждой папке имелись геометрические фигуры шести разных цветов. Значки группировали папки по общим признакам, это было понятно и без изучения их содержимого.

Не доходя до угла, стеллажи заканчивались, уступая место двери. Крячко осторожно приоткрыл ее. Внутри оказалась гардеробная, за ней виднелся санузел. Закрыв дверь, Стас перешел к противоположной стене. Здесь было три окна. Все они выходили на главную аллею, что вела к воротам. Вдоль аллеи поставили лавочки, видимо, планировали, что в жаркое время года посетители смогут встречаться здесь с родственниками.

Сейчас на лавочках никого не было. Никого, кроме одиноко сидящего старичка. Он лениво крошил булку. Оторвав очередной кусок мякиша, он забрасывал его за спину. Позади скамейки пировали голуби и их «меньшие братья» воробьи. Несмотря на то что перед скамейкой крошек тоже хватало, ни одна из птиц не пыталась перебраться на другую сторону.

Пока Стас осматривал кабинет, Андрей Борзунов вел приватную беседу с директором клиники. Это была чистой воды импровизация. Изначально было решено привезти Крячко с неким заболеванием кровеносной системы.

Это давало возможность растянуть обследование на неделю. Все виды скринингов, допплеров, рентгенов и прочей ерунды, позволяющей всесторонне изучить любое заболевание, заняли бы дней семь-десять. Симптомы Стас выучил назубок, а уж притворяться для пользы дела ему и учиться не нужно было. Того, что произошло в кабинете, Андрей никак не ожидал. По неизвестной ему причине Крячко вдруг понес полную ахинею.