Моя дочь – волчица

Когда он возьмет трубку, скажете ему, что в санатории серьезные проблемы, требующие его немедленного присутствия. Что всем пятерым подопечным стало плохо. Настолько плохо, что вы опасаетесь, как бы они все разом не умерли. Скажете, что перепутали лекарства и накачали их чем-то, отчего те стали задыхаться или судороги начались. Короче, говорите все что угодно, но добейтесь от него обещания приехать лично. Справитесь — ваше счастье, а не справитесь — пеняйте на себя. Вам все понятно?

— Не дурак, — нехотя ответил Леня.

 — Только вот Рымчук тоже не из дураков. Он может догадаться, что дело нечисто.

— А вы сделайте так, чтобы не догадался, — повторил Гуров. — Это в первую очередь в ваших интересах. Если думаете, что не справитесь, лучше признайтесь сразу.

— Давайте я позвоню, — возбужденно предложил Маркуша. — У меня наверняка получится.

— Раньше на связь выходил Киселев, верно? Как вы объясните, что на этот раз звонит не он? — спросил Гуров.

— Скажу, что ему тоже хреново, — легко сочинял Маркуша, — что он загибается так же, как и «нарики».

Он мне поверит, не сомневайтесь.

— А это может сработать, — задумчиво произнес Леня. — От Маркуши он чего-то подобного может ожидать. От меня вряд ли, а Маркуша у нас парень беспардонный. Ему без разницы, с кем он разговаривает, выражения не выбирает, и Рымчук это знает.

— Что ж, рискнем, — подумав, согласился Лев. — Бери телефон, Маркуша.

Аппарат лежал в соседней комнате. Гуров принес мобильник, снял с Маркуши наручники. Минуту Маркуша растирал запястья, потом вцепился в телефон.

Он успел сделать восемнадцать вызовов, прежде чем Рымчук ответил.

— Я же сказал, что врач приедет к восьми, — раздраженно произнес он, не дожидаясь приветствия.

— Вы-то сказали, только обстоятельства изменились, — истеричным тоном прокричал в трубку Маркуша. — Тут у нас такое творится, настоящий Армагеддон!

— Маркуша? А где Леня? — обеспокоенно спросил Рымчук.

— Подыхает ваш Леня! — выкрикнул Маркуша. — И «нарики» ваши подыхают! Похоже, он им что-то не то вколол.

Двое в отключке, Валик пеной исходит, девка в истерике, а сам Леня хохочет как придурочный и ничего сказать не может. Похоже, с катушек съехал.

— Что ты несешь, Маркуша, сам, что ли, обкурился? — В голосе Рымчука сквозило недоверие.

— Послушайте, Виталий Семенович, мне по барабану, сдохнут ли «наркоши», только вот я со «жмуриками» здесь не останусь. И ребят подговорю, чтобы когти рвали. Вы меня знаете, я не шучу, — накалял обстановку Маркуша.

— Успокойся, Маркуша.