Моя дочь – волчица

— Зачем он их убивал? Зачем вообще занимался подобным! — сквозь слезы воскликнула она.

— Вы не поверите, Лада, но, по его мнению, он делал это исключительно ради спасения общества, — печально произнес Гуров. — Он мечтал избавить мир от наркотической зависимости. И он не убивал тех, кто попадал к нему, в прямом смысле этого слова. Он испытывал на них новые методы лечения наркотической зависимости. Кто-то не выдерживал и умирал в ломках. Какие-то методы приводили к летальному исходу сами по себе. Как ни парадоксально это звучит, но доктор Рымчук искренне верил, что делает им одолжение.

Как и Макс, он верил в то, что люди, поставившие на наркотики, сами сделали свой выбор. Рано или поздно они должны были погибнуть. Он считал, что дает им шанс потратить свою жизнь не впустую, а на благо общества.

— Бред какой-то, — в ужасе прошептала мать Лады.

— Конечно, бред, — согласился Лев. — Ни у кого нет права решать, когда кому умирать. Но такова правда.

— А тот, кто финансировал исследования Рымчука, что стало с ним? — задал вопрос отец Лады.

— Ему тоже не удалось уйти от ответственности. Когда Рымчук заговорил, шансов выйти сухим из воды у него не осталось. Он попытался сбежать из страны, но власти этого не допустили. Их взяли на границе вместе с сыном, ради спасения которого все это предприятие затевалось. Жаль, но спасти сына, похоже, не удастся. Сейчас он в клинике, проходит реабилитационный курс, но врачи говорят, что надежды нет. В его мозгу произошли необратимые изменения. По сути, это уже не личность, не тот человек, за жизнь которого пытался бороться отец.

Все те смерти, что произошли с начала эксперимента, на совести бывшего чиновника.

— А Макс? — осторожно спросила Лада. — Макс выжил?

— Мне жаль, — только и мог сказать Гуров. — Повреждения внутренних органов оказались слишком обширны. Он скончался неделю назад, успев дать письменные показания. Скажу одно: свои грехи он искупил, если это поможет вам утешиться.

Какое-то время в палате стояла тишина. Говорить никому не хотелось.

Все осмысливали то, что сообщил полковник. Молчание прервала Лада. Она подняла на Гурова взгляд, полный боли, и задала вопрос, от ответа которого зависело так много:

— Валик тоже умер?

— Скучаете? — Гуров едва заметно улыбнулся. — Знаете, а ведь я предвидел этот вопрос. Надеюсь, вы любите сюрпризы, Лада?

Он подошел к двери палаты и легонько постучал по ней костяшками пальцев. Она открылась, и на пороге показался Валик. Живой и здоровый.