Моя дочь – волчица

Она могла появиться в комнате похищенной девушки только в двух случаях: если злоумышленники проникли в квартиру сами! Причем с готовым планом и созревшими намерениями! То есть у нас остается дверь или балкон!

— Или сообщник! — победным тоном ввернул Стас. — Он мог подложить записку.

— Что?! — слегка растерялся Гуров. Признаться, это соображение он как-то выпустил из поля зрения. Хотя наличие сообщника — это первое, что предположил полковник, когда услышал подробности происшествия.

— Я имею в виду, — тем временем продолжал Стас, — если Ольгу выманили из квартиры или похитили спонтанно, без особой подготовки, значит, имелся сообщник.

Из службы безопасности или из прислуги, это сейчас не важно. Только сообщник должен иметь свободный доступ в квартиру. Ранним утром, пока никто еще ничего не понял, он проникает в квартиру, подбрасывает записку и заодно подчищает камеры.

— Что ж, значит, придется проверять всех, кто был в квартире Копыловых в то утро. Включая родственников.

— Ты думаешь?

— А почему нет? В жизни бывает всякое.

— Наверное. А еще всех, кто оставил «пальчики» на письме.

— Как раз преступник мог надеть перчатки. Но я уже ничему не удивлюсь.

— Кстати, ты мне записку так и не показал! Чего тянешь?! Дай посмотреть на образец бандитского эпистолярного жанра.

— Я и сам, честно говоря, только мельком взглянул, — доставая из папки файл с запиской, сказал Лев.

Стандартный листок, формата А4, отпечатанный на принтере, судя по сгибам, был ранее просто сложен несколько раз.

Послание гласило: «Ваша дочь Ольга Копылова похищена. Если вы хотите увидеть ее живой, не смейте обращаться в полицию. О наших требованиях мы сообщим отдельно».

— Лаконично, — пробормотал Крячко, — ничего не скажешь. Слушай, Лева, а зачем ты собрался к графологам? Чем они смогут помочь, если записка напечатана на принтере? Им же важен сам почерк. Ну, величина букв, наклоны, нажимы и всякие загогулины."

"— Это верно. Но у нас в Управлении есть графолог, Лихачев Андрей, у него еще диплом по психологии имеется.

Если честно, Стас, я сам понимаю, что текста для анализа может быть мало, и готов признать, что хватаюсь за соломинку, но вдруг Андрей сможет помочь и сообщит что-то дельное.

— Вариант, конечно, дохлый, но попробовать стоит. В такой ситуации нужно использовать любую возможность.

За разговорами, размышлениями и построениями версий приятели засиделись до поздней ночи. Уже давно был съеден ужин, выпита не одна чашка чаю с печеньем.