Моя дочь – волчица

Мы договорились, что я забираю из вырученных денег ту сумму, что потратил на похороны, поминки и памятник, а остальные пересылаю им в Тель-Авив. На рынке в ту пору был небольшой спад, и квартира ушла немного дешевле, чем предполагалось. Я инициативы не проявлял, с хозяином квартиры советовался, он был не против. Но Мишкина жена, довольно стервозная тетка, между прочим, осталась недовольна и подняла скандал. Мол, я на продаже сам руки нагрел, да еще и за похороны вычел слишком много, да и на переводе заработал.

Но я, поверьте, с него как с приятеля даже за посредничество не взял ни копейки. И похороны его матери организовал как своей собственной. А тут мне звонят и вместо «спасибо» выливают на голову ведро помоев. Я и вспылил, не сдержался, если честно. Надо было эту стерву просто на место поставить и все вопросы с Михаилом решать. Впрочем, я так и сделал, только сначала сказал ей «пару ласковых».

— И чем закончился конфликт?

— Да ничем.

Собственно, и конфликта как такового не было. Мишка мне потом позвонил, мы поговорили, он извинился за жену. Но больше мы не общались. Общих дел не имели и даже не созванивались. Лично у меня осадок, так сказать, остался неприятный.

— Маловероятно, что эти люди могут вам мстить, — разочарованно протянул Гуров. — Да и из-за границы сделать это было бы проблематично. Но на всякий случай я проверю, не покидал ли кто-то из супругов Кузиных Израиль.

Как зовут жену Михаила?

— Маргарита Николаевна, — сказал бизнесмен, — а Мишка — Семенович.

— Хорошо, а что там с нерадивым Василием Петровским?

— Вы всерьез считаете, что человек, просто уволенный с работы, заметьте, за дело, может вот так вот мстить? — От возмущения Копылов даже на миг забыл, как ему плохо и что у него в руках чашка с горячим напитком.

— Честно говоря, нет, — не стал кривить душой Лев. — Во-первых, за годы существования любой фирмы найдется некоторое количество уволенных не по собственному желанию людей.

И это, как говорится, дело житейское. Адекватный человек не станет мстить за подобное, тем более таким жестоким и сложным способом. Другое дело, если у вас, Владимир Егорович, когда-то был в штате человек своеобразный. Скажем так, с не совсем здоровой психикой. Но такого индивида и вы, и другие сотрудники обязательно запомнили бы. Не с лучшей стороны, разумеется.