Моя драгоценность

"

"– Спасибо, не хочу, – всё тем же голосом ответил Нори и снова отпил наливки. – В другой раз как-нибудь.

– Да что с тобой, а? – Ормар нахмурился. – Или моё общество вдруг стало тебе неприятно?

Молодой Охотник повернул голову, открыл глаза и посмотрел на собеседника.

– Прости, давай утром пообщаемся, – сказал Нори, в два глотка допил наливку и встал. – Я не в настроении сегодня, – бросил он и поспешил к выходу. – Спокойной ночи.

Слишком уж это бегство походило на поведение ещё одной особы. Которая тоже любила оставлять Ормара с носом.

– Ну уж нет, парень, – вполголоса решительно заявил граф и отставил бутылку.

Нори уже скрылся в полумраке холла, де Сано поспешил за напарником, но того уже не было видно на лестнице. Сжав губы, он начал подниматься, твёрдо намеренный выяснить у парня про Нолану. Даже если закроется, в собственном доме Ормар мог открыть любую дверь.

…Присев на окно, молодой Охотник достал из кармана штанов пластинку ключа из берилла и повертел в пальцах.

И что с ней делать? Попробовать уже сегодня залезть в дом к Гейрихам? Скорее всего, не получится, приём завершится далеко за полночь, ближе к утру. Последить и завтра улучить момент, когда в особняке никого не останется? Пока Ормар будет ходить к Эбберу и они вместе продумывать план поимки наёмника, Нори посмотрит, какие секреты хранит у себя Силениус, а потом утрёт нос Ормару, предъявив доказательства причастности брата Миранны к краже. Губы парня тронула задумчивая улыбка. А неплохо может выйти, кстати. Достойное завершение дела. Хотя бы одного. Потом отправиться на остров и поговорить с матушкой, долго ли ещё удерживать внимание графа де Сано, или и это задание можно считать выполненным. И тут очень некстати всплыли воспоминания поцелуя.

Напарник графа рвано выдохнул, тяжело сглотнул и расстегнул вдруг ставший тесным воротник рубашки. Ох, думать о таких вещах, находясь в личине парня оказалось страшно неудобно, Нори себя чуть не извращенцем чувствовал, и пальцы сами ухватились за кулон.

«Может, не стоит? Между прочим, Ормар, похоже, поднимается», – отозвалась Радужная. Её хозяин замер, напряжённо уставившись на дверь.

– Не войдёт, – почти неслышно пробормотал он. – Не будет же ломиться…

Но кулон снимать не стал, спрыгнул с подоконника и отвернулся к окну. На Таниор уже опустился вечер, на небе зажглись первые звёзды, и вдруг страстно захотелось полетать, ощутить ветер, вдохнуть свежего воздуха.