Моя драгоценность

 – Вот, ну а уже ближе к вечеру и на охоту можно отправиться, – прозрачные глаза молодого Охотника хищно блеснули. – Полагаю, раньше бесполезно, если мужик не дурак, он сейчас отсиживается где-нибудь в своей берлоге.

– А вечером на промысел выйдет, – негромко и серьёзно подхватил Ормар. – Да, пожалуй, так и сделаем, ты прав.

После завтрака Нори быстро сходил к себе – благо, его дом находился всего в паре кварталов от жилища графа, – прихватил самое необходимое из вещей и вернулся. В конце концов, он же не навсегда переселяется, только на время задания, пока Тиру угрожает опасность от настоящего вора амулета.

По возвращении парень засел рисовать портрет шулера, которого увидел в голове Тирхарда накануне, пока Ормар ходил к лорду Алмазу за списком подозреваемых из высшей знати и осмотреть шкатулку, из которой пропал амулет. Тир устроился в библиотеке, куда его отвёл перед уходом Ори, и судя по тишине в доме, парень нашёл, чем себя там занять. В обед они все опять собрались вместе, Нори предъявил портрет, и юный Тигровый глаз с восторгом подтвердил, именно так шулер и выглядел.

– Отлично, – кивнул напарник графа. – Тогда делаю копию, занесём по дороге Эбберу. Список у меня, займусь проверкой. Ну что, обедаем и в город?

Прогулка заняла у них несколько часов: пока зашли в Службу и отдали портрет, прошлись по нужным лавкам, посетили нескольких артефакторов – незаметно подобрался вечер. Тир немного расстроился: те, к кому они заходили, в учениках не нуждались, а куда он собирался с самого начала заглянуть, находился довольно далеко от дома графа и туда уже не пошли, отложив на потом.

Зато в книжной лавке на радость парню обнаружились интересные книги по артефактам и камням, Ормар великодушно заплатил, несмотря на тихие протесты парня – стоили они не так чтобы дёшево.

Нори, наблюдая за де Сано весь день, общаясь с ним, поймал себя вдруг на том, что ему всё сложнее вести себя с графом в рамках своей роли. И если бы не магия артефакта, вовремя гасившая ненужные порывы… Внимательный Ормар мог бы подумать невесть, что про молодого Охотника.

От этих мыслей и от собственных непонятных эмоций бросало в жар, Нори то и дело впадал в задумчивость, пытаясь понять происходящее. Граф оказался совсем другим, как представлялось по прочтению досье на него… И это нервировало и сбивало с толку. Рада благоразумно помалкивала, не вмешиваясь в размышления, что только радовало Нори.