Моя драгоценность

– М-м-м, кажется, у меня завтра свидание, приятель, – протянул граф и аккуратно сложил записку, сунув в карман. – У меня появился таинственный доброжелатель, – улыбка превратилась в довольную ухмылку. – Помнишь, я про девушку говорил?

– Ну, – кивнул Нори и вернулся в кухню.

– Она завтра в парке будет, – Ормар достал тарелку и приподнял крышку над блюдом с ужином. – М-м-м, пахнет вкусно.

– Понятно, ладно, а что с лордом Алмазом? – Нори перевёл разговор на безопасную для него тему – главное, дело сделано, остальное уже от графа зависит.

От графа де Ликлейва удалось узнать только, кто был в последние дни в кабинете и теоретически мог изучить шкатулку на предмет охранных артефактов, всего три человека, и два из них – его ученики из Академии. Только никто из них не оставался в кабинете один, конечно, исключительно в присутствии хозяина дома. Судя по всему, Нори действительно прав, и быстрее будет размотать ниточку с другого конца. После ужина Ормар удалился в кабинет, заниматься делами, а Нори пришлось выслушивать Тирхарда, с его идеей артефакта.

Парень то и дело краснел и запинался, но молодой Охотник не дал юному Тигру ни малейшего шанса свернуть на скользкую тему увиденного не так давно в спальне. И при каждом удобном моменте напоминал, что перед ним парень. К концу беседы Тир вроде пришёл в себя и перестал смущаться при каждом взгляде на Нори. Вечер прошёл быстро…"

"Только вот поднявшись к себе в спальню, напарник графа понял, что спать ему совсем не хочется, несмотря на поздний час, почти полночь.

Не давали покоя мысли о завтрашней встрече с Ормаром в парке – сможет ли вести себя в прежних рамках, флиртовать, не переступая тонкую грань игры и настоящего интереса? В голову назойливо лезли картинки рельефного торса Ори, увиденного утром, и от них становилось жарко, волнение усиливалось, сводя на нет все попытки размышлять спокойно и бесстрастно. Ложиться спать тоже не имело сейчас никакого смысла, только проворочается полночи. Полетать?.. А ну как де Сано опять приспичит прогуляться в это же время?! Или нечаянно увидит, как напарник куда-то собрался на ночь глядя, вдруг задумает всё же проследить? «Нори, угомонись, – немного утомлённо отозвалась Рада. – Слишком много мыслей…» Замечание драконицы послужило последней каплей. Нори поджал губы, схватил повешенную на стул перевязь и как был, в одной рубашке и штанах, босиком, вышел из спальни.