По бокам были здоровенные камни, один чуть ли не с небольшой домик, вот танк и заткнул своим корпусом проход между ними, а переехать через овраг можно было только тут. В этот момент от пожара рванул боезапас Т-35 и две башни, основную и переднюю орудийную сорвало с места и отбросило в сторону. Быстро оттащить громадину тяжёлого танка было невозможно.
В течении месяца боёв были потеряны все десять Т-35, причём особой роли в ходе боевых действий они не сыграли, зато экранированные Т-28 показали себя с самой лучшей стороны.
Конечно были и среди них потери, но не очень большие, зато они очень хорошо подходили для борьбы с финской пехотой. Опасность для них представляли только противотанковые пушки, ружья, как финские, так и шведские оказались почти бессильны против них, а учитывая небольшое количество противотанковых орудий, то и общие потери оказались не такими большими. Вот для Т-26 и БТ противотанковые ружья несли большую опасность, так как достаточно легко пробивали их броню.
"
"Финское противотанковое ружьё Lahti 39 имело калибр в 20 миллиметров и на расстоянии в 100 метров пробивало броню в 30 миллиметров, тем самым имея возможность пробития брони всех лёгких советских танков.
Глава 6
5 ноября 1939 года, Карельский перешеек.
Комбриг Пётр Степанович Пшенников, командир 142-ой стрелковой дивизии, только вчера получивший новое звание, рассматривал в стереотрубу укрепления Линии Маннергейма, к которым его дивизия вышла вчера.
Настроение комбрига было ни к чёрту и его можно было понять. Сегодня он получил приказ от командующего 50-м стрелковым корпусом комдива Гореленко завтра штурмом занять финские доты. Пшенников не был дураком и отлично понимал, что в сложившейся обстановке он просто потеряет всю свою дивизию в бесплодной попытке захватить вражеские позиции, без всякого толка. Правда в своём приказе Гореленко упоминал сначала дождаться каких-то «Костоломов» и только потом идти на штурм.
Что ещё за «Костоломы», ломал себе голову Пшенников. Стемнело, здесь, ближе к северу в это время темнее рано, и комбриг отправился к себе в палатку, которую для него поставили бойцы комендантской роты. Только он поужинал, как со стороны тыла послышался звук моторов приближающейся техники. На работу двигателей грузовиков этот шум походил не очень, был громче, плюс слышался лязг железа, и удивлённый комбриг вышел из своей палатки.
