Моя фиктивная жена (СИ)

Поселяне забыли о своих делах и заботах — всем было интересно посмотреть на то, как одни гномы стучат топорами и пилами, готовя временный вход в шахту, а другие вгрызаются в грунт. Зрелище и правда было захватывающим. Эльфы обожают золото, но я никогда не видел, чтобы у кого-то из них было такое же алчное выражение лица, как у тех гномов, которые работали у Хаттавертте.

Поселянки подсуетились: развернули рядом с местом работы что-то вроде столовой. Я набросил на нее заклинание, защищая от снега, и работа закипела: в больших кастрюлях забурлил суп, на плитах весело зашкворчала рыба с картошкой — среди гномов было много одиноких и неженатых, и жительницы Хаттавертте решили, что незачем пропадать таким замечательным мужчинам.

Трудолюбивые, хозяйственные, сильные — что еще нужно для крепкой семьи? Впрочем, Хельга отнеслась к прекрасным поварихам весьма скептически.

— Ох, это не те гномы, за которых надо выходить замуж, — сообщила она, глядя, как за столами рассаживается первая смена, которая вышла из шахты.

Поселянки разливали суп по тарелкам, обмениваясь шутками и прибаутками и стреляя глазками — гномы отвечали им взаимностью, и атмосфера была теплой и искренней.

— А за каких же надо? — поинтересовался я.

— Ну если бы они были пригодны для брака, то приехали бы сюда уже женатыми, — сказала Хельга. — А раз за них гномки не идут, то явно что-то не так. Вон Альво — пьяница. Гудмунд — лентяй.

— Лентяй по вашим меркам это первый трудяга по человеческим, — ответил я. — А в Хаттавертте жизнь суровая, дамы строгие — они с ними справятся.

— Дай Бог! — ответила Хельга и вдруг обернулась и спросила: — Ой, это ведь Максим Вернье?

Старший специалист особой службы его величества действительно шел в нашу сторону. Вдалеке я услышал свист паровоза и машинально отметил, что скоро в Хаттавертте будут приезжать очень многие. Это будет богатое, интересное и привлекательное место.

Кажется, первым приехал тот волк в овечьей шкуре, о котором нас предупреждал старый Вильмо.

Хельга тоже напряглась — она старалась сохранять спокойствие, но глаза так и метали молнии. Я сжал ее руку, пытаясь намекнуть, что нужно выглядеть милой и дружелюбной, совсем, как барышни в столовой, и, когда Максим приблизился к нам, весело произнес:

— Дружище, неужели это ты?

Максим улыбнулся в ответ, мы обменялись рукопожатиями, и он ответил:

— Да, это я. Решил проверить, как идут дела у ссыльных — на собственном, так сказать, печальном опыте.