Несколько дней они не разговаривали друг с другом, а потом все пошло как раньше.
46Я вспомнила о ссоре в пиццерии, чтобы показать, в какой атмосфере мы прожили тот год, особенно парни, которые – кто тайно, кто явно – были влюблены в Лилу и не желали мириться с тем, что она досталась другому. У меня в голове, честно говоря, царила полная неразбериха. Я в любых обстоятельствах защищала Лилу, и мне нравилось это делать, демонстрируя приемы красноречия, которым меня научили. Но в то же время я понимала, что с тем же, если не с большим удовольствием рассказывала бы всем, как Лила вешалась Стефано на шею и как мы вместе с ней ради достижения сегодняшнего результата просчитывали каждый шаг, как будто решали математическую задачу.
И мы ее решили: она обеспечила себя и брата и добилась превращения мастерской в проект обувной фабрики, а я получила источник денег на починку сломанных очков.
Мимо старой мастерской Фернандо я ходила с видом триумфатора. Дело провернула Лила, это было очевидно, но и я сыграла свою роль – роль посредника.
Теперь над старой дверью мастерской, сроду не имевшей вывески, красовалась табличка с надписью «Черулло». Фернандо, Рино и три подмастерья с утра до глубокой ночи сидели, сгорбившись над верстаками, – клеили, подшивали, прибивали, шлифовали. Все знали, что отец с сыном часто ссорятся. Фернандо утверждал, что изготовить обувь, особенно женскую, в том виде, в каком ее нарисовала Лила, невозможно, что ее эскизы – это не образцы, а детские фантазии. Рино настаивал на обратном и обращался за помощью к Лиле, прося ее воздействовать на отца.
Все также знали, что Лила наотрез отказалась вмешиваться в их споры, и тогда Рино пошел к Стефано и притащил его в мастерскую. Все знали, что Стефано долго ходил и, чему-то улыбаясь, рассматривал развешанные по стенам рисунки Лилы, после чего спокойно заявил, что хочет получить точно такую же обувь, как на эскизах, и что принес их сюда не просто так. Все знали, что работа движется еле-еле: сначала распоряжения подмастерьям давал Фернандо, потом Рино их отменял и велел все переделать, потом Фернандо, заметив это, требовал переделать все еще раз, потом приходил Стефано – и все это тянулось до бесконечности, пока не вспыхивал шумный скандал со швыряньем на пол инструментов и стульев.
"
"Я не задерживалась возле мастерской: бросив на нее беглый взгляд, шла себе дальше. Но в памяти неизбежно всплывали рисунки, украшавшие ее стены. «Для Лилы они, – думала я, – всего лишь забава. Деньги тут ни при чем.
