Моя горькая свадьба

Где-то на задворках сознания мой разум отчаянно требует, чтобы я немедленно отстранилась, но моё тело радостно поёт.

А потом он просунул в рот язык и принялся работать им так, что я задрожала еще сильнее, внизу живота разлился жар, а груди вдруг стало тесно в сковывающей ее одежде.

— Тим… — взмолилась я под требовательным натиском его губ.

— Поцелуй меня, — потребовал он, лаская меня руками. — Обожаю твою грудь.

— Нет! — бормочу я, пытаясь оттолкнуть Ерёмина, когда в голове ярко всплывает картинка, как обнажённая Юля обвивается вокруг Тима.

— Ты же меня хочешь! Глупо отрицать, если твоё тело кричит об этом! — шепчет он.

— Я хочу развода! Вот чего я действительно хочу! — почти кричу я, отталкивая его от себя. Образ ухмыляющейся Юли стоит перед глазами.

— Неужели этот индюк Вадим пообещал тебе, что разведётся? — отодвигается, изучает моё сердитое лицо.

— Да причём здесь Вадим? — в сердцах выкрикиваю я.

— Ты разве не была влюблена в Вадима со студенческих времён? Только выбрал он не тебя, а богатенькую, мажорную девочку с влиятельным отцом.

Неужели Ерёмин ревнует, как стрела, пронзает меня внезапная догадка. В студенческие годы, когда Вадим меня опекал, все считали, что я в него безответно влюблена. Девушки из общежития томно вздыхали, мечтали ему понравиться. Ещё бы, первый красавчик и балагур университета! Вадим всегда умел произвести впечатление, спортивная фигура, горящий взгляд, девчонки на такой типаж западает.

— Ты что, Мотька, его борщами хочешь приворожить?! — ехидничали они. Я часто ловила косые, оценивающие взгляды, в которых читался вопрос, а что он, интересно, нашёл в невзрачной Мотьке.

— Ага, ещё тесто заговариваю, из него пирожки пеку и угощаю! — в тон отвечала я. Не объяснять же всем, что мы как брат и сестра, два товарища. Не все верят, что дружба между мужчиной и женщиной существует.

После слов Ерёмина слова возмущения готовы слететь с моих губ. Останавливаюсь на полуслове, чёртов образ лощённой и холёной Юли вновь встаёт перед глазами.

— Да, представь себе, я люблю Вадима! — в лицу кричу я. — И всегда любила! — вижу, как дёргается Ерёмин, во взгляде проступает боль. Я ощущаю минутку триумфа. Так тебе и надо! Пусть ему будет также больно, как и мне, когда я узнала о его измене с Юлей. — И знаешь…знаешь! — мне хочется выплеснуть собственную боль, вырвать любовь к нему из собственного сердца.