Моя. Я так решил

Правда, у клиента в любом варианте шансов на выживание никаких, он к моменту падения или уже помер от пули, или помирает, потому что ему кабанья туша при операции спасения жизненно важные органы отдавила.

Конкретно эти ребятки не вписались в поворот. Мне вообще даже делать ничего не пришлось. Подножку подставил и вовремя с пути убрался. А дальше все сделала инерция, закон Ньютона и Хрущев, который в свое время архитектора этих панелек наградил премией.

Засмотревшись на живописную картину копошащихся внизу кабанчиков, чуть не упускаю третьего.

Он неожиданно развивает нехарактерную для такой туши скорость, летит на меня, рожа красная, глаза дурные. Дурнее — только у того прилизанного татуированного мажорика, что сейчас с лемурьими зрачками и бледной мордой пытается слиться с зелеными заплеванными стенами подъезда.

Парнишку я успокаиваю коротким ударом по горлу, которое, хоть и выглядит дубовым, но на деле — вполне себе ахиллесова пята таких вот монстрят. Подлый удар, плохой. Ну так и я — не пай-мальчик.

В итоге на площадке остаемся только мы с мажориком.

Снизу слышится оглушительный мат, кажется, кто-то там сломал ногу, и два остальных героя пытаются спасти раненого бойца, напрочь забыв о прямой своей обязанности по охране мажорской тушки.

Не собираясь дожидаться, пока вспомнят, я иду к нервно подрагивающему клиенту.

Скалюсь приветливо:

— Не поздоровался, прошу прощения. И не представился по всей форме.

Резко бью гладкого мальчика в солнышко. Не сильно и кулаком.

Потому у него только слезы брызжут и дыхалка кончается. А мог бы пальцами и в другое место, тогда бы ребра сломались. Тоже подлый удар, научили в свое время серьезные веселые дядьки одного глупого молодого журналистика, думающего, что он — супермен, и журналистская неприкосновенность неукоснительно соблюдается. Так же, как неприкосновенность Красного креста, ага.

Против серьезного бойца, например, такого, как Егерь, или даже Бур, я не выстою, само собой. Да и всякие там ринги и прочие бои не люблю.

Но вот так, в подворотне, себя защитить смогу всегда. Ну и в толпе прикольно драться."

"Мне в последний раз в Аргентине очень даже понравилось.

— Меня зовут Борис Константинов, журналист, — спокойно информирую я наливающегося дурной краснотой мажора, — если интересна моя биография, можно погуглить. А если кратко — освещал несколько локальных конфликтов, был в горячих точках, во время последней командировки получил ранение, контузию.