Моя. Я так решил

Утыкается лбом мне в плечо, я утешающе обнимаю за худые костлявые плечи, глажу по спине. Мы еще не выбрались, еще ничего не понятно. Но уже положение определенно лучше, чем было. Определенно.

Интересно, как долго машина будет гонять по Вижье? Может, нам имеет смысл соскочить?

Но окон в кузове нет, посмотреть, в какую сторону мы движемся, невозможно.

Едем, мерно покачиваясь и обнимаясь, я все еще машинально глажу Эвиту, а через пару минут понимаю, что она как-то… Обмякла, что ли?

Отстраняюсь, смотрю на нее.

Глаза закрыты, лицо спокойное.

Хотя…"

"Я же не знаю, сколько времени она провела там, у этих тварей. И сколько не спала. Может тут, на контрасте, организм почувствовал себя в безопасности и отрубился?

В любом случае, пока ее можно не будить, пусть подремлет. Силы нам еще понадобятся, когда из машины выходить будем. И к «Шератону» топать. Да и там… У меня ни документов, ни карт… Веселье еще только предстоит…

Пусть отдохнет девочка.

Не удерживаюсь, мягко трогаю ее губы пальцем, хочу оттереть запекшуюся кровь. Эвита облизывает нижнюю острым кончиком языка, морщится во сне.

Я тут же перестаю докучать и укладываю ее голову себе на плечо, устраиваю поудобней.

И сам прикрываю глаза.

Наверно, как раз сейчас надо подумать, как я вообще оказался в такой срани? Надо да… Подумать…

Глава 4

— Эй! Эй! — взволнованный голос мгновенно вырывает из забыться, подпрыгиваю, грюкаюсь башкой о ящик, да так, что искры из глаз летят!

— Тихо! Тихо, ты что? — на меня наваливается буквально тонкое тело, ладонь зажимает рот.

Ошалело впираюсь в большие голубые глаза, сейчас выглядящие на редкость напуганными и растерянными.

— Мы остановились… И стоим… Давно! Что-то там…

Киваю, давая понять, что все усвоил, и Эвита убирает ладонь с моих губ.

А я моргаю, приходя в себя. И параллельно от себя же охуевая.

То есть, я уснул.

Позорно вырубился, как долбоеб-первогодок в армии, которого после семидневных мучений наконец-то загнали в казарму и дали поспать пару часов.

Это просто… Ну, это пиздец, че такое. Даже слов приличных не находится. Да и не надо. Потом себя назову по-всякому, когда будет минутка посвободней на пострадать.

А пока…

Аккуратно отстраняю от себя Эвиту, прикладываю палец к губам и мягко ползу к выходу, попутно прислушиваясь к происходящему снаружи. Там, кстати, явно чего-то происходит, потому что слышится сочный испанский мат, причем, сразу на два голоса.