Моя. Я так решил

И в башке полный раздрай.

Так всегда бывает, когда резкая смена температур.

Еще секунду назад ты — в диком кайфе и расслабоне, а через мгновение — в таком же диком стрессе, словно в прорубь прыгнул зимой. И это, скажу я вам, нифига не бодрит! Наоборот, башку выключает.

Потому что ничем иным я не могу объяснить то, что уже пятнадцать минут бездействую, слушая пространные рассуждения Родриго о коварстве женщин, вместо того, чтоб мчаться по направлению Байреса, искать свою блудную Эвиту.

Ох, и накажу я ее, когда найду!

Найти бы вот только…

— Амиго, ты не волнуйся, она еще не доехала, а я сейчас перекушу и отвезу тебя, — спокойно предлагает Родриго.

— Зачем тебе это?

Вопрос этот не то, чтоб меня тревожит, меня вообще сейчас мало что тревожит, кроме внезапно взбрыкнувшей непонятно из-за чего Эвиты, но привычка вычленять основное и сразу прояснять моменты — никуда не девается.

— Пойдем, амиго, — Родриго усмехается, приглашает меня в дом, — у меня машина — зверь, за три часа домчим, пока она на своем такси будет тащиться.

Возможно, даже раньше нее к месту приедем. Но мне нужно мате. Я вчера перебрал чуть-чуть. Проклятый Луис… Вечно в проблемы влезает…

— Зачем?

— Просто… Не могу объяснить, амиго, это м-м-м… не могу по-английски… Считай это чутьем. Просто желанием помочь, перемешанным с чутьем. Мы тут привыкли доверять своим внутренним ощущениям. Я увидел вас на дороге и заинтересовался. Потом поговорил и захотел помочь. Я верю в то, что добрые дела возвращаются.

И мне тоже все вернется. И добро, и зло.

— Сложно, наверно, при такой должности с такими понятиями?

— Не сложнее, чем прочим. А должность у меня… не самая высокая. Может, именно поэтому.

Я усилием воли заставляю себя выдохнуть и зайти вместе с Родриго в дом.

Луиса за столом нет, Родриго про него вообще больше не говорит, судя по всему, племяш вчера приезжал за какой-то помощью. Получил ее и свалил. И Родриго этому не рад.

Мы пьем обжигающий мате, верней, это хозяин дома пьет.

А я, один раз хлебнув через металлическую трубочку, намертво обжигаю себе язык и небо и после этого только сижу, терпеливо ожидая, пока Родриго поест и приведет себя в чувство.

Сейчас у меня крайне зависимое положение. Один я до Байреса доберусь, конечно, но это будет долго. Эвита к тому времени может опять попасть в беду. Что она вообще собралась делать, одна, в огромном и не особенно безопасном городе, без денег и документов, вообще не представляю.