Моя. Я так решил

Ты знаешь, что у нас… Есть способы помочь. На расстоянии в том числе.

Киваю. Да, способы есть, это точно. Родня Кота, коренного москвича и совсем непростого парня, связи Егеря, уральского валенка, конечно, но там его неплохо так сваляли, с душой.

Прикольно, что в самом начале отношений Маси, Егеря и Кота, им пришлось вообще несладко. Интернет-издания растрясли на всю страну про особенности их… взаимодействия, скажем так. У нас в стране такое не принято. Запрещать не могут, но и трясти грязным бельем на каждом шагу будут с удовольствием.

Так что родня Кота отнеслась к Масе с предубеждением и долго уговаривала сынулю не пороть горячку.

Что характерно, родня Егеря, наоборот, насколько я знаю, все спустила на тормозах. Но у него там отчим, мужик очень серьезный, из тех, кто в девяностые умудрился не только хапнуть себе хорошую долю уральских богатств, но и, как знаменитые Демидовы, еще это дело не просрать и приумножить… Так его отчим просто пожал плечами и рявкнул что-то типа “Сами разберутся, без нас.

Семья Кота, как ни странно, приняла Масю только, когда родился сын. Мой крестник. Причем, там с первого взгляда родство с Егерем, как говорится, на лице, но это не помешало матери Кота радостно покупать внуку приданое и во всеуслышание рассказывать, какие сладкие пяточки у “их Сашеньки”.

Не знаю, как это получилось, вообще, бабы и их реакции — та еще загадка века… Но сейчас у Сашки, и у его братишки еще не рожденного, двойной комплект абсолютно сумасшедших бабушек и на редкость серьезных дедушек.

"Так что я Масе верю, когда она про поддержку заикается. Она знает, о чем говорит. Вот только помогать мне пока не требуется. Не сирота, сам разберусь.

Не хватало еще, чтоб Мася мою личную жизнь устраивала… Бред бредовый и позорище.

Но отклонять ее предложение о помощи я не собираюсь. Солидно киваю, надеясь, что на этом мы завершили, но не тут-то было!

— Расскажи, какая она, — Мася придвигается ближе к экрану, глаза ее горят, и сразу вспоминаются наши с ней бесконечные болтливые вечера, когда она рассказывала про своих мужиков, я — про своих баб, и мы оба думали, что просто друзья. Верней, я так думал.