Пока Магда рассказывала о донжоне, я подошла ближе к одному из столов и коснулась поверхности. Так и есть, всюду грязь. Даже подошва ботинок прилипала к полу, а мимо нас пробежало несколько собак с громким лаем и принялись клянчить у гномки еду.
Ужас.
— Кто пустил дворовых псов?! — возмутилась мисс Гэл так, что я вздрогнула. Определенно, управляющая начинала мне нравиться.
Двери с грохотом распахнулись, и в зал вошла Эйла. Она осматривалась с таким недовольным видом, будто на ее территорию ступил захватчик.
Видимо я, поскольку юная МакГиннес остановилась, когда наши взгляды встретились. В карих глазах промелькнула неприязнь и нечто похожее на обиду. Наверное за то, что мужчины отправили десятилетнюю сестрицу ко мне, не разрешив поучаствовать во взрослом разговоре.
Мимо тихо прошмыгнули близняшки, после чего спрятались за колоннами и рыцарскими доспехами.
— Чего орешь, дура старая? — хмуро изрекла Эйла и щелкнула пальцами. — Это мои собаки.
Остальные гномки вздохнули и дружно перекрестились.
Самая молодая принялась подталкивать сопротивляющуюся Маргарет в сторону боковой лестницы. Джини же еще раз посмотрела на меня, затем задрала подбородок и юркнула следом за недовольной сестрой.
— Вы что себе позволяете, леди Эйла? — возмутилась Магда, упирая руки в упитанные бока, и запыхтела от негодования.
Управляющая по-настоящему разозлилась. У нее даже уши покраснели под синей шапочкой и стали одного цвета с волосами — такими же бордовыми.
— Ваш сидр, — мимо меня прошагал брауни с подносом и протянул сестре Терлака серебряный кубок.
Где-то под черным налетом, не внушающим доверия, прятался серебристый блеск, но я бы не рискнула проверять. Мне даже прикасаться к грязной посуде было страшно, а Эйла ничего: схватила и поднесла к губам.
— Не вздумай из этого пить, — с отвращением произнесла я.
Нелюдь в синих штанишках обиделся. Едва я подошла ближе, выхватив у ошарашенной Эйлы кубок, как поганец щелкнул пальцами. Кислый запах вина ударил в нос, и красная жидкость через секунду пропитала ткань моей юбки.
— Ах, ты! — зашипела я, когда противный брауни исчез с громким хохотом.
— Их нельзя критиковать, — фыркнула сестра Терлака, перебрасывая толстую косу через плечо, и бросила в мою сторону надменный взгляд. — Совсем глупая?
Девчонка начинала раздражать. Пусть вела она себя сдержанно, но рука все равно чесалась зарядить оплеуху и оставить след на щеке наглой десятилетки. Я сразу поняла: подружиться у нас не получится.
