Понятно, почему Далия просила не убивать ее мужа. Иногда высокомерие принца просто зашкаливало, что хотелось его задушить лианой во сне.
— Конечно. Пройдемте в голубую гостиную, — учтиво ответил Хаксли и с трудом выпрямил спину.
Узкий холл сворачивал в просторную гостиную. Первое, что я увидела: два кресла с высокими спинками сдвинули ближе к камину. Нас явно ждали. Точнее, Дункана. Пройдя вперед, я с безразличным видом прошлась по полосатым обоям и покосилась на темносинюю, бархатную софу. Желание присесть перевесило внезапно возникшее волнение.
После прогулки по полям ноги гудели, сонливость и голод брали свое. Беспокойная ночь, а потом и прерванный завтрак не способствовали хорошему самочувствию.
— Уютное место, — его высочество расстегнул куртку и лениво повел широкими плечами. Остановившись у камина, он протянул ладонь к резвящейся саламандре в центре синего пламени.
— Аккуратнее, они кусаются, — непонятно зачем брякнула я.
— Личный опыт? — улыбнулся Эрик, но руку отдернул.
— Глупый спор с Далией, — буркнула я, вспоминая ту неприятную ситуацию в далеком детстве.
На веселое хмыканье я никак не отреагировала, как и на недовольное фырканье Гранта. Вздумалось Дункану вновь обидеться на меня, пожалуйста. За несколько дней бесконечных переживаний я так устала от чьих-то ожиданий, что не слишком волновалась за мнение какого-то лэрда на свой счет. Пусть надувает щеки, сколько хочется. Мои моральные ресурсы давно истощились, и в ход пошли остатки сил.
— Нам надо придумать легенду, — вдруг оживился лэрд Грант.
Я пробежала кончиками пальцев по гладкой столешнице и прикоснулась к стопке белых листов. Любопытно, обычно письма люди подобные судье писали в кабинетах. В гостиной хоть и предусматривался такой вариант, но был не слишком удобен. Из того, что я успела заметить, комнат в доме не так много. С другой стороны, зачем сэру Парсевалю огромный особняк, если живет он один? Прислуги я тоже не заметила. Лакей, может, экономка, парочка грумов и приходящие горничные.
Внимание привлек портрет в костяной рамке. Бравый юноша в костюме, чуть сдвинув темные брови к переносице, смотрел на меня совсем не по-детски. Художник запечатлел ребенка в момент каких-то раздумий или же обиды. Карие глаза так внимательно всматривались в даль. Стало интересно, что мальчик там увидел.
Это мой сын. Майкл.
Я не слышала, как судья вошел в гостиную и поздоровался сначала с его высочеством, потом с лэрдом Грантом согласно этикету.
