Маленькая мордочка с большими желтыми глазами становилось такой довольной, что я начинал сомневаться в теории о глупости драконов. Во всяком случае, Драго точно запоминал обидчиков и «обласкивал» их негорячим пламенем, если представлял возможность.
Ну, или просто кусал.
— Потому что магические животные — отличная компания, — улыбнулся Рэнальф беспечно.
У меня возникло чувство, будто надо мной издеваются. Все две недели после «чудесного выздоровления» братья не отходили от меня ни на шаг. Я уже молчал про охрану, которая по часам сменяла друг друга на посту.
В собственном замке по велению драгоценной супруги я превратился в заключенного!
— Мне надо выйти, — мрачно изрек я и отлепился от стены.
Руки и ноги слушались отлично, почти без проблем. Иногда меня заваливало набок, но это мелочи. Голова кружилась, дар отзывался через раз и провалы в памяти мешали до конца восстановить картину произошедшего. Кроме того, вокруг плясали родственнички со слащавыми улыбками. На каждый вопрос они неизменно отвечали одно и то же.
— Ты еще не восстановился, Терлак! — опять услышал я шмыглову отговорку из уст Рэнальфа.
— Зидан сказал, что я здоров, — огрызнулся я в ответ, сгоняя с постели упитанную упырекурицу. Такое чувство, что птица отъелась за время моей продолжительной болезни и теперь гордо демонстрировала всем оперение. — Отец писал?
Вот оно. Очередная тень на лице и отведенный в сторону взгляд. До скрежета зубов опостылело такое отношение. Словно хрустальная ваза, а не лэрд. Братья что-то скрывали, Эйла невнятно бормотала оправдания на прямые вопросы и быстро убегала из спальни.
Даже капитан стражи бросал в сторону моей жены задумчивый взгляд каждый раз, когда я просил объяснений. И сам ничего не говорил. Не положено ему, леди МакГиннес приказала!
Но главное: Амалия врала. Безбожно, нагло. Постоянно уходила от разговоров, не задерживалась подолгу в спальне. Оно не замечалось, пока окончательно не окреп и начал вставать. Моя жена, о свадьбе с которой я ни дрыгла не помнил, все больше времени проводила за работой.
Чем лучше мне становилось, тем реже Амалия появлялась в спальне.
Она приходила поздно вечером и убегала с первыми лучами солнца. И ни на один вопрос ни разу не дала ответа.
Где отец?
Почему Юна ушла?
Что происходит в замке?
Какого дрыгла все молчат?
Первую неделю было сложно: руки тряслись, ноги едва держали. Хватило только на то, чтобы пройти до купальни и нормально умыться. Толком поесть тоже не получалось.
