Теперь он отчетливо слышался неподалеку от моей двери, и это мало походило на ругань служанок или спор стражников.
Отступив от окна, я осторожно приблизилась к выходу из комнаты и облизнула пересохшие губы. В нарастающей панике метнула взор на портрет Розалинды. Мать Терлака продолжала оставаться безмолвной, но почему-то от присутствия обычной картины стало чуточку легче. Будто мертвая леди МакГиннес могла меня защитить.
— Отпусти! Не буду я ничего ей говорить!
— Шагай, — в голосе Терлака звенел металл.
Ого, со мной МакГиннес так не разговаривал даже после устроенного побоища в зале.
В дверь с грохотом постучали, и я заметалась по комнате, не зная, куда податься. Время поджимало, потому пришлось опуститься в удобное кресло, взяв в руки чашку с остывшим травяным чаем и приняв чинный вид. Словно только закончила трапезу. Расправив складки на юбке, я отбросила за спину прядь волос, прочистила горло и выдала:
— Войдите.
И очень удивилась, когда вместе с Терлаком в спальню вошла мрачная Эйла, удерживаемая братом за шкирку.
Девчонка надувала щеки, в больших глазах стояли самые настоящие слезы обиды и непонимания. Рыжие волосы растрепались, а лицо покраснело от стыда.
Стало немного жаль глупую десятилетнюю забияку. Особенно когда МакГиннес ни капли не церемонясь, просто встряхнул Эйлу и жестко сказал:
— Говори."
"Пальцы крепко удерживали сестру на месте, дабы не вздумала убежать. Несчастная упорно молчала, пока Терлак окончательно не потерял терпение. Было заметно, как дергалась мышца у него на скуле и в серых глазах назревала буря.
Странно, ведь на лестнице мой жених держал себя в руках.
— Думаешь, я пошутил? — процедил МакГ иннес неожиданно зло.
Воздух в комнате стал плотным, каждое слово безжалостно резало его на куски. Мне пришлось опустить чашку на стол, поскольку пальцы начали дрожать. Почему-то сейчас Терлак вселял настоящий ужас. Так сильно зашкаливал уровень магии в нем, что все вокруг искрило.
— Послушайте... — начала я, но меня прервали.
Эйлу вновь встряхнули, и она неожиданно выдала срывающимся голосом:
— Прости, я не хотела тебя обижать!
Сестра Терлака обожгла меня жгучим взглядом, полным ненависти, затем вырвалась из рук брата и бросилась наутек.
Глухой вой от сдерживаемых рыданий послышался где-то в коридоре. Дверь захлопнулась, отделив нас с МакГиннесом плотной стеной тишины.
Несколько минут мы просто молчали, пока рваный вздох не слетел с моих губ.
— Спасибо, — пробормотала я, не зная, что еще сказать.
