Моя любимая заучка

Он оторвал руку от стола и нежно провёл обратной стороной ладони по её щеке. Какая же у неё нежная и мягкая кожа…

Ромашова прерывисто вздохнула, вздрогнув всем телом."

"— Знаешь, Ромашова. Если я ещё раз увижу его возле тебя, я сделаю так, что он будет страдать всю оставшуюся жизнь.

Громов говорил медленно, полушёпотом, а серые глаза не мигая смотрели на неё.

— Я ничего не понимаю, — жалобно протянула Лиза, — Чего ты от меня хочешь?

Громов чуть отодвинулся, отчего смог оглядеть её полностью.

Каштановые кудри небрежными локонами лежали на груди и почти доставали до стола, прямые брови не переставали хмуриться, отчего между ними пролегла небольшая складочка, а чуть приоткрытые такие правильно очерченные чувственные губы так и просили их смять своим ртом. Или ему так казалось, что просили, ведь у него давно уже стоял.

— Я же тебе уже сказал. Не позволяй этому уроду трогать себя, даже просто подходить.

Громов снова придвинулся ближе, опёрся руками о стол, заключая таким образом Лизу в ловушку.

И наклоняясь к её уху, вдыхая сладкий аромат пушистых волос, прошептал:

— А если позволишь, — он зарылся рукой в её волосы, прижимая голову к своему плечу, — И я увижу вас вместе, — резким движением руки дёрнул за волосы вниз, отчего у Лизы из приоткрытого рта сорвался стон, — Я уничтожу его. Потом я уничтожу и тебя.

Громов вдохнул кожу на её шее, исследуя носом каждый миллиметр, выводя круги, словно хотел впитать её запах про запас в свои лёгкие, чтобы потом достать и вдохнуть снова.

Он видел, как крошечная венка пульсирует чуть ниже мочки уха. Не оставалось никаких сил, он чувствовал, что срывается.

Громов посмотрел в её лицо. Она открыла глаза и ответила чуть затуманенным взглядом, а грудь часто вздымалась, выпинывая воздух из лёгких. Бли-и-ин, да ей же нравилось…

Глядя ей прямо в глаза сверху вниз, так и не отпуская волосы, он хрипло произнёс:

— Если ты не остановишь меня сейчас, то не остановишь уже никогда.

Глава 32

— Если ты не остановишь меня сейчас, то не остановишь уже никогда.

И впился в её губы так страстно, будто в последний раз. Язык легко проник в её горячий рот, плавно соприкасаясь с языком. Он отправил ей свой стон, а она его вернула. И он поймал. В голове подожгли канистру с горючим, и она взорвалась, раскидывая ошмётки с острыми краями по всему телу, они впивались острыми краями и резали вены, резали всё, до чего могли прикаснуться.