Моя любимая заучка

И пронеслась мимо, откидывая длинные рыжие волосы назад, пару прядок хлестнули ему по лицу.

Громов встал, как вкопанный, смотря ей в след. Тихони в этом году совсем разошлись. Или же просто повзрослели. Или просто мир сошёл с ума.

Зайдя обратно, Максиму неимоверно захотелось выйти обратно на свежий воздух. Тёма где-то раздобыл пиво, уже выпил пару банок и, уронив голову на стол, сладко спал. Боря притащил какую-то девчонку и сидел ворковал с ней. Хрен знает вообще кто такая.

— Боря! — окликнул друга Максим.

— А?

— Я пошёл обратно в общагу. Позаботишься о Тёме?

Друг кивнул."

"Громов перевёл взгляд за стол, где должна была сидеть Ромашова, но не увидел её. Куда она делась? Хотя рыжая с дружком сидели в обнимку и шептались о чём-то. Саша сидел за столом и гипнотизировал спящего Тёму, поедая вишню. Страшное зрелище, конечно. Он поддевал её языком, а взгляд не отводил от спящего друга. Ох и вляпался же он. Но это уже его проблемы.

Пробираясь сквозь толпу пытался разглядеть в лицах её.

Но не увидел.

И только выйдя на улицу услышал разгорячённый разговор там, где сам недавно болтал с рыжей. За углом. Подошёл ближе и прислушался:

— Ром, хватит, пожалуйста! — Лиза устало что-то доносила другу.

— Лиз, давай поговорим нормально! Я же знаю, что тоже тебе нравлюсь, почему ты сопротивляешься?

Громов напрягся, вцепившись пальцами в стену.

— Рома, нет! Я же просила тебя уже много раз, перестань!

— У тебя кто-то появился? Скажи мне, кто он!

Услышал тяжёлый вздох Ромашовой:

— Появился.

Тебе от этого станет легче? Ты отстанешь? Я хочу, чтобы мы остались друзьями, но ты своим поведением всё портишь!

— Скажи мне, кто он!

— Ром, какая разница? Ты вообще слышишь меня? Я хочу, чтобы мы остались друзьями! Это точка!

Максим тяжело задышал. Рыжий совсем охуел что ли?

Походу сегодня ему без происшествий не уйти. От Тёмы не получил, но ещё не потерял шансов покинуть торговый центр хорошенько исколоченным.

— Лиза, я люблю тебя, как ты этого не понимаешь! — рыжий говорил таким трагическим голосом, что захотелось блевать, — Я люблю тебя уже очень давно, и мне казалось, это взаимно…

Ну всё.

Громов вышел из-за угла. Ромашова сидела на лавке, сцепив руки так, что побелели костяшки, волосы развевались на ветру, а глаза лихорадочно блестели. Ромка присел на одно колено перед ней, будто пел всё это время серенаду.

— Рыжий, съебись отсюда прямо сейчас, по-хорошему, — протянул Громов, вставая перед ними.