Моя любимая заучка

Ромашова села в кровати, упёрлась ладонями о покрывало и вскинула голову, заглянув Максиму в глаза:

— Мне уже получше. Но мне нужно в ванную. Ты останешься со мной?

Смотрела как-то жалобно, с надеждой.

Максим молча кивнул.

Естественно он останется, рыжая ведь убежала. Это конечно пиздец как необычно, ночевать в спальне Ромашовой, но какая разница? Боря знает, что у него должна была быть встреча в кабинете, и если он не придёт ночевать, то вряд ли поднимет панику.

Ромашова встала с кровати, залезла к себе в шкаф и достала пижаму.

— Я быстро. Ты не уйдёшь?

Максим взглянул на неё, как на дуру:

— Нет, конечно.

Она прошмыгнула в ванную комнату и закрыла за собой дверь.

Громов ещё какое-то время постоял в нерешительности, подошёл к её кровати и сел, откидываясь на подушку. Закинул руки за голову и задумался о том, что на этой самой кровати она спала каждую ночь. А он в это время суток всегда думал о ней. Мечтал о ней. Скучал по ней. А она всегда была тут.

Лежала и, возможно, тоже думала о нём. Во всяком случае цветы от него всегда были рядом.

Шум плескавшейся воды слышался из-за закрытой двери. Наверняка она уже разделась и была абсолютно голая. Намыливала своё сексуальное тело медленно, лаская каждый миллиметр кожи, проводила своими маленькими ладошками по каждому изгибу, по упругим грудям, по нежной шее, по плоскому животу и ниже, пробираясь тоненькими пальчиками между ног.

Так, опять. Снова стояк.

Нужно переключить внимание на что-то другое, сейчас совсем не время трахать Ромашову.

Хотя пиздец как этого хотелось! Просто невыносимо ломило, ещё бы. Он уже почти забыл, что такое секс. Частые дрочки помогали совсем ненадолго, примерно на пару часов. После чего снова хотелось её. И член опять вставал. Особенно тяжело приходилось на уроках, где очень неловко было находиться со стояком. Он вообще удивлялся, как его ещё никто не застукал в таком состоянии. Или просто стоянии.

Буквально пару часов назад дрочил в ванной перед ужином.

И вот опять, пожалуйста.

Звуки за дверью замолкли, из чего он сделал вывод, что Ромашова скорее всего уже вытиралась. Дверь открылась, и Лиза с влажными волосами в бессовестно коротких шортах и топике на тонких лямках вышла из ванной и сразу направилась к нему. А он так и лежал, закинув руки за голову, в белой рубашке и черных брюках. Длинные ноги свисали с кровати, ведь он даже не разулся.