Топил каждый порыв быть нежным, разве что руки себе не грыз, когда хотелось приласкать ее, лишний раз поцеловать.
Буквально заставлял себя быть жестким, циничным, пресекал любые ее попытки урезонить.
Видел в глаза непонимание и даже страх. Но отворачивался и трахал дальше. Пользовал. Иначе не скажешь.
Кончал, но так, что будто бы и нет. Не было никаких ощущений. Словно стекло жуешь. Но я упорно повторял раз за разом, стремясь вытолкать из башки этот образ девочнки, который так прочно засел, что даже во снах стал преследовать.
Анализируя все, что произошло, прихожу к неутешительному выводу — я встрял. Причем так, что вряд ли все это можно оправдать временным помешательством.
Мне мало просто секса, мало механического траха. Мало просто иметь это юное подтянутое тело.
Мне нужны ее эмоции. И не страх, отвращение или пренебрежение.
Я хочу, чтобы она смотрела на меня как раньше — когда соблазнял ее, умело загоняя в угол. Чтобы ловил от нее флер влюбленности. Чтобы в мыслях у нее был только я!
И эта поебень никак не выветривается из башки.
Вспоминая мою тягу к Заславской, четко просекаю — ничего подобного не было. Да, хотел потрахать ее, и уверен — вышло бы зачетно. Хотя отказ ее меня зацепил, но не было выдирающего душу смятения.
Я не понимаю, как искоренить это, не выходит просто закрыть и забыть. Который день мы не видимся, а мне все более тошно становится. До сих пор перед глазами стоит ее холодный безразличный взгляд.
Хотел отдохнуть, а вышло, что заездил девочку еще сильнее.
Сорвался так, что наверняка она еще долго отходила.
И теперь передо мной встает реальный выбор — как быть дальше? Будь моя воля, стер бы память себе к херам. Ни к чему вся эта свистопляска и игра в любовь-морковь.
Но это, к сожалению, не вариант. А значит, придется выбирать — либо отпустить ее, и медленно подыхать от собственной тьмы, либо… Либо менять план действий.
Опять.
Никто еще не вынуждал столько напрягаться, как Злата. И часть меня почему-то радовалась этому.
Будто в кайф добиваться особенно сложной цели. Но часть… О, часть уже догадывалась, что теперь я по уши в дерьме. И выгребать отсюда будет непросто.
Потому что незаметно Воропаева стала для меня важна. Не могу найти, в какой момент. Да и важно ли это теперь? Факт, что я хочу видеть ее рядом и видеть счастливой.
Оказывается, мне пиздец как необходимо лицезреть ее улыбку, а не упрямо поджатые губы и стеклянный взгляд.
