Если, конечно, мужчина этого захочет.
А я захочу. С ней очень захочу."
"Поездка в клинику проходит в полной тишине. Воропаева ведет себя тихо, и мне это на руку. Есть над чем подумать пока. Обычно рядом с этой нахалкой все мысли как-то мешаются в кашу, постоянно приходится одергивать себя. Но сегодня то ли с химией между нами что-то случилось, то ли Злата чувствует, что лучше не отсвечивать, но какой-то штиль витает вокруг.
Опять же — только на руку. Дела в Совете с каждым днем только усугубляются. Камиль реально пропал, а то, что рассказал Каганович, вынуждает действовать уже на свой страх и риск.
Столько лет строили эту систему, и сейчас так бездарно все просрать?
И главное, из-за чего?
Личные, блядь, проблемы!
Какие? Что там у него такое, что надо похерить всю империю? Я не понимаю. И поэтому носом землю буду рыть, но докопаюсь до причины, чтобы устранить. Тагаев выбрал свой путь, когда встал во главе Совета. Обратной дороги нет. А личное… Таким, как мы, нельзя иметь слабости. Семья, дети — все это не про нас.
Разве что временные любовницы, которые сменят друг друга, чтобы не делать нас уязвимыми.
Но где-то Камиль ошибся. Нарушил то, что нельзя. Другой причины для такого внезапного исчезновения просто нет.
Когда-то, когда мы все это начинали, я дал себе слово, что никому не позволю сломать то, что мы строим. И я его сдержу. Даже если угроза исходит от того, кто достоин стоять во главе всего.
Камиля надо вернуть. Промыть ему мозги и поставить на место. Тут без вариантов.
На хер личное.
Оно не должно мешать делу.
Злата покорно следует к нужному врачу, вопросов не задает. Вообще ведет себя так, как в идеале и должна вести себя моя спутница. Но я вижу, что все это — наносное. Что там внутри у нее зреет протест.
Или же она до сих пор пребывает в шоке.
Смущает ли меня то, что она, по сути, согласилась на все ради брата?
Ни капли. Вот вообще. Совершенно. Мне плевать. Она просто тело, с которым у меня охеренная химия, и которое уже скоро мне наскучит. Не более.
Я уверен в этом на все сто.
И все же какое-то едва различимое сомнение точит изнутри. Будто какая-то деталь срабатывает неверно, мешая всему механизму исправно функционировать.
— Подожду тебя в коридоре, — говорю, заметив, как девчонка испуганно смотрит на меня, едва мы оказываемся перед нужной дверью.
Мне необязательно заходить с ней и пугать дальше. Всю информацию я получу и так. Ведь кто платит, тот и заказывает.
Спустя полчаса дверь, наконец, открывается, и Воропаева выходит.
