Совсем зарвался.
— Ты же знаешь, просто так не выйдет. Слишком сильно на нем завязан транспорт.
— Камиль бы решил этот вопрос! — с претензией выкатывает старик.
— Камиль должен вытащить яйца из задницы и вспомнить об ответственности! — рявкаю тут же. — Но что-то я не вижу, чтобы он торопился разгрести все это дерьмо. И раз уж он не может это сделать, придется помочь.
Валерий фыркает, но я знаю — он согласен со мной.
— Что ты задумал?
— Узнаешь в свое время.
— Феликс… Ты ведь понятия не имеешь, что у него.
— А ты, значит, имеешь?
— Камиль упрям и своенравен. Он никому ничего не рассказывает о своих личных делах. Но подозреваю, что это что-то и вправду лихое, раз его так приложило.
— Да по херу, что там. Он обязан быть здесь, а не где-то в ебенях зализывать раны.
— Значит, уже новый план обтяпываешь? — понимает меня Каганович. — Не боишься ответки от него?
— Разберемся, — усмехаюсь.
План и правда намечается. Пока только основные моменты. Но раз уж повезло найти слабое место товарища, самое время напомнить ему о том, кто он есть.
— Не прощаемся. Держи в курсе, если Басманов начнет действовать.
— Отпустишь Дамира? — проницательно спрашивает Каганович.
Запрокидываю голову, разглядывая звездное небо. Асадов давно ждет своего часа. Я дал ему слово, что он сможет отомстить тому, кто убил его сестру. Однако время еще не пришло. Нужно подождать. Совсем немного.
— Всему свое время, Валера.
Мне определенно есть о чем подумать — расклад намечается весьма не херовый, и ошибиться сейчас попросту нельзя.
Откат будет такой, что мало не покажется никому. Поэтому надо продумать каждую деталь. И я катаюсь по ночному городу час, второй, третий.
А затем внезапно понимаю, что оказываюсь рядом с домом Златы.
На часах семь утра.
Пиздец. Я даже не понял, как прикатил именно сюда. Нахожу взглядом ее окна.
Зачем я здесь? Почему? Что за игра подсознания?
Уже собираюсь выехать со двора, как дверь подъезда открывается, и на улицу выходит Злата…
36.
Феликс
Мне бы остановиться, выдохнуть и уехать.
Просто, блядь, уехать на хер!
Вместо этого я выхожу на улицу и иду за ней, жадно разглядывая точеную фигуру. Облизываю взглядом и уже представляю, как снова возьму ее и опять услышу тихий стон, увижу, как закатываются ее обалденно красивые глаза от удовольствия…
— Ты? — Злата оборачивается и замирает на месте.
— Не рада? — скалюсь, наступая на свою добычу.
— Что ты здесь делаешь?!
— Соскучился, например.
