Приподнимает мое лицо, проводит пальцем по губам. — Пососи мне, Злата.
Сглатываю и опускаюсь на колени.
Мы так и смотрим друг другу в глаза, теплые струи хлещут по спине, но я совершенно не испытываю физического дискомфорта. Словно мы переходим в какую-то другую вселенную, где все работает иначе.
Член Багрова снова стоит, перевожу на него взгляд и невольно пугаюсь. Как я справилась в прошлый раз? Просто на адреналине. А сейчас?
Феликс не подгоняет, берет его и медленно проводит головкой по моим губам. Он не торопится, будто смакует каждое мгновение.
— Открой рот, — приказывает, чуть нажимая. Послушно выполняю, впускаю головку в рот. — Дыши носом, золотце.
Сейчас в Феликсе нет той жадной потребности, что срывает его на резкие, глубокие движения. Сейчас вообще все не так, как в тот раз.
Плавно, лениво. Он не торопится, позволяя мне самой руководить.
— Соси, Злата, вот так, да.
С удивлением понимаю, что мои неумелые старания вызывают в нем такой сильный отклик, что даже странно. Неужели это и правда настолько приятно?
Эта мысль рождает во мне неподдельный азарт.
Казалось бы, хозяин положения Багров, но сейчас чувство, что все наоборот — я могу провести языком, нажав посильнее, и он сдавленно выдыхает, стоит мне сжать губы или впустить член чуть дальше, как ловлю тут же мгновенную реакцию на это.
И меня внезапно озаряет мысль, что это я контролирую его удовольствие, а не он.
— Черт, Злата, — рвано дышит он. — Еще, пожалуйста… Глубже возьми…
Приходится признать, что я увлекаюсь процессом — меня так и подначивает заставить непробиваемого Багрова признать, что не все в этом мире решает он.
Я замечаю, как он балансирует на грани, вижу, как жадно дышит, как подается вперед, пытаясь продлить контакт.
Это ощущение власти дурманит, пьянит покруче шампанского. Черт, да я начинаю кайфовать от этого, впервые ощущая, что могу что-то решать и чем-то управлять.
И все же моя неопытность играет против меня — упускаю момент, когда грань оказывается слишком близка — Багров резко отстраняется и, проводя ладонью по члену, кончает мне на грудь, задевая губы, щеки.
При этом на его лице такое обалденное выражение, что если бы мы были парой, и у нас было бы все серьезно, я, наверное, гордилась бы тем, какое удовольствие доставила любимому человеку.
— Пиздец, — выдыхает он. Резко поднимает меня на ноги и целует. Сплетает наши языки, не брезгует пробовать свой же вкус. И буквально нанизывает на свой член, который… Боже! Все еще твердый.
— Ты хуже наркотика, красота.
