"
"Не знаю, сколько времени мы так сидим, но внутри вдруг становится спокойнее.
Или нет…
Весь колоссальный спектр эмоций просто перетекает в другую ёмкость. Под названием «Мирон Громов – мой. Ну наконец-то».
Тёплые руки медленно бродят по спине под пуховиком, а сухие губы то и дело касаются виска.
Хочется ещё больше… Чувствовать его, вбирать, проникнуть под кожу и там остаться.
– Из всех твоих подруг пучеглазая всегда казалась мне самой адекватной, – говорит Мирон тихо, когда я совсем утихомириваюсь. Хотя бы внешне.
– Мне тоже…
– Шантажировать, хмм…
Оба задумчиво пялимся в окно. Трасса, несмотря на непогоду и выходные, расчищена. Даже гололёда нет. Зато снег не прекращается, так и валит с неба. Правда, редкий и мелкий. Колючий. Падает на стёкла, словно отгораживая нас от всего мира.
Эта белая шторка и то, как мне вдруг становится тепло, так воодушевляет, что я окончательно залипаю.
– Может, – предполагает Мирон, поглаживая обнажённую кожу на пояснице. – Ей Демидов нравится?
– Ну нет, – мотаю головой.
– Она в другого влюблена. Тайно.
Усмехаюсь про себя.
Даже зная, кем именно оказалась главная злодейка, не могу её предать и выболтать всё Громову. Рассказать, как моя подруга влюбилась в его однокурсника – Ивана Соболева и вот уже несколько месяцев это от всех, кроме меня, скрывает.
Потому что, если обмануть доверие, пусть и того, кто тебя предал – сам становишься не лучше.
Я привыкла судить о себе по собственным поступкам и ни в коем случае их не оправдывать чужими промахами.
– Мия…
– Чего? – выхожу из своих мыслей.
Веду пальчиками по широкому плечу. Это движение закручивает спираль внизу живота и заставляет поёрзать.
Не верится.
Вот он, реальный. Мой.
Хочешь трогай. Хочешь… Как подумаю, жар в лицо…
– Надеюсь… – Мирон хмурится, когда пальцы через кадык на шее добираются до линии подбородка. – Пффф… она влюблена не в меня?..
– Что? – уставляюсь на него удивлённо тут же убирая руку.
– Валеева не в меня влюблена?!
Вопреки серьёзности ситуации уголки моих губ предательски летят наверх.
– Громов, мой ты хороший, – зажмуриваюсь и смеюсь, обвивая его шею. – Когда-нибудь тебя порвёт от собственного величия, и ты лопнешь.
– Что здесь смешного? – проговаривает он зло, перемещая свои ладони на мои ягодицы. Вспоминаю, что я, вообще-то, без трусов. Буквально, как Ладка… Чёрт… – Я всего лишь пытаюсь помочь тебе и уловить мотив шантажистки.
– А как это связано? – удивляюсь.
– Все преступления совершаются либо из любви, либо из эгоизма.
