Как только дверь за нами захлопывается, Лёва обнимает меня сзади и коротко целует в плечо.
Тело сковывает ужас.
Какая я мерзкая… Из одних объятий сразу в другие.
Может, Мирон был прав, и надо было позволить ему поговорить со Львом? Почему я не согласилась?!
– Что за запах? – морщится Лёва, убирая волосы в сторону.
– Земляника, – пытаюсь аккуратно избавиться от его рук. – Не нравится?
Демидов неопределённо пожимает плечами. Разворачивает меня к себя и тянется к губам. Потом застывает, разглядывая их.
Как мышонок обмираю.
Какая я мерзкая. Подлая. Мои губы горят от поцелуев Громова так, что даже проверять глупо.
– Где вы были? – спрашивает нахмуриваясь.
– В области, – еле слышно произношу.
– Почему мне не сказала?
– Думала ты и не заметишь моё отсутствие, – отвожу взгляд.
На словно из камня высеченном лице мелькает искреннее недоумение.
– Это намёк на то, что я невнимательный?
– Нет, что ты, – краснею.
– Знаешь ведь, что у меня диплом на носу. Момент ответственный. Надо перетерпеть, Ми.
Потом нагоним наши отношения.
Снова тянется к губам.
В последний момент отвожу лицо и убираю руки с поясницы.
– Прости, плохо себя чувствую.
– Ого, – произносит Лев удивлённо. – Я наказан?
– Нет, конечно, – позволяю всё же себя обнять. – Не сказала, потому что не хочу тебя расстраивать. Знаю, как ты загружен.
– Ладно, – кивает он.
Поглаживает по спине и отстраняется.
Затем усаживается в кресло, вытянув перед собой ноги. Молча наблюдает, как я выкладываю вещи из рюкзака, и произносит:
– На следующей неделе в клубе вечеринка в честь Дня святого Валентина.
Студклуб устраивает. Я заказал столик на двоих. Пойдём?
В горле противная боль. Единственное чего хочу – поскорее остаться одна и принять противовирусное.
– Наверное, – отвечаю почти шёпотом.
– Окей. Ты не заболела? – хмурится он.
– Может быть. Устала сильно. Приму ванну и лягу пораньше.
Демидов усмехается и резко поднимается.
– Ладно. Намёк понял, тогда поеду. Я два часа тебя прождал. Общались с твоей мамой.
Классная она у тебя и я её кажется по душе.
– Это правда, – пытаюсь тепло улыбнуться.
Проводив его, около часа отмокаю в пене и обернувшись полотенцем, возвращаюсь в комнату.
Телефон моргает в темноте.
Взволнованно бегу к нему и тут же расстраиваюсь.
– Привет, дорогая, – свободно произносит Энж.
– Привет, – уныло здороваюсь.
– Я тебя потеряла. А сейчас еще увидела, ты покинула «Четвёрку», что случилось-то?!
– А что вы ещё не обсудили? – ядовито выговариваю.
