Добираюсь до машины, и я отправляюсь в сторону коттеджного посёлка. Чем ближе подъезжаю, тем волнительнее становится. Особенно когда у соседского дома замечаю припаркованный «БМВ».
Остановившись, улавливаю движение слева.
– Привет, – говорит Мирон, открывая для меня дверь.
Выскальзываю из машины и резко отстраняюсь, когда чувствую, что он хочет поцеловать.
– Привет, – отвечаю равнодушно.
Как могу.
Это сложно.
Потому что я не уверена, что избавилась от чувств к нему. А он… в очередной раз меня разочаровал.
Украдкой изучаю тёмные джинсы и короткий пуховик.
Светло-серую шапку, которая безумно подходит к цвету его глаз. Со вчерашнего дня он, пожалуй, не изменился. Разве только побрился?..
– Что-то случилось? – кидает короткий взгляд в салон автомобиля за моей спиной. – Где была?
– С подружкой обедала, – облизываю губы, которые тут же ласкает холодом ветер.
В саднящем горле вдруг становится сухо, внутренности гореть начинают.
– С какой? – внимательно осматривает моё лицо и останавливается на вновь пересохших губах.
– С Анжелой Поповой.
– Ясно, – кивает Мирон, размещая руки в карманах.
На секунду прикрываю глаза.
Словно калейдоскопом один за другим кадры из нашей недавней поездки. Как спали в обнимку, рисовали Сашу, первую любовь Галины Сергеевны, в баню ходили, потом… целовались ночью. И в машине на следующий день тоже.
Словно волной всё смывает.
Снова чужие.
Может это вообще всё, что нам суждено?.. Сжимаю кулаки от злости.
– Ты сказать что-то хотел? – спрашиваю, подскакивая на месте.
– Увидеть хотел, – отвечает он спокойно.
– Увидел?
– Да.
Раздражённо качаю головой и резко отворачиваюсь.
Прикрываю лицо ладонями. Дышать нечем, несмотря на свежий морозный воздух.
Каждый ведь сам решает. Так?
Терпеть или нет. Энж терпит. А я?
Готова вот также… не задавать вопросов… Встречать с улыбкой?
Папа всегда говорил, что я единственная, а тут как получается? Вторая? Ждать? По окнам бегать ночами?..
Потом снова не спать… С ума сходить?
Под ногами у Мирона скрипит снег.
Он прижимается сзади и крепко обнимает под грудью. Опускаю глаза на мужские руки.
– Ну, что опять? – шепчет он на ушко.
Кончиком холодного носа ведёт по горящей щеке.
– Ты… расстался с Ладой? – спрашиваю тихо.
Крепкое тело становится каменным.
– Всё не так просто, но я решу этот вопрос, – отвечает он, тяжело вздыхая. – Сказал же.
– Решишь? – скидываю с себя его руки с отвращением.
– Как и обещал. Дня не прошло. Так дела не делаются, Мия.
Это просто невозможно.
