Вес его тела опускается на меня и ощущается приятной тяжестью, а твёрдый пах прожигает промежность.
Не верится, что всё это с нами сейчас происходит. Безумие в каждом уголке моей души зреет. Мой. Мой. Мой.
Сердце замирает.
Музыка в ушах вдруг появляется. Фанфары с органом и дыховыми инструментами.
Как? Как я могла себя с кем-то представить? Вот так, обнажённой… Со стыда бы сгорела, если даже с ним, со своим единственным, стесняюсь.
Снова зажимаюсь, но вида стараюсь не подавать. Храбрюсь до последнего. Сейчас чувствую себя немного глупо оттого, что сама настаивала.
Дурочка.
– Погоди, – целует Мирон ласково горячую щеку, и оперевшись на локти, поднимается с кровати. – Сейчас приду.
– Ты куда? – испуганно шепчу.
Он что? Передумал?
Дура! Какая я дура!
– Потерпи и не переживай. Я кое-что придумал, – подмигивает Мирон. Поправляет выпирающий в штанах член и выходит из комнаты. Я же растерянно смотрю по сторонам.
– Вот, – возвращается Громов с обычным бокалом. – Вино. Красное. Поможет тебе расслабиться.
Нахмуриваюсь. Прикрываю грудь руками.
– Думаешь, стоит? – закусываю губу.
Мирон по-мальчишески улыбается. И почёсывает плечо свободной рукой.
– Пей давай, Карамелина. Амфетамина у меня нет.
– Очень жаль, конечно, – закатываю глаза и под пристальным взглядом Громова выпиваю половину бокала."
"Горячий комок сваливается из горла в желудок, а оттуда сразу же… куда-то вниз. Пристально наблюдаю, как Мирон отставляет бокал и усаживается рядом.
– Так лучше, любимая? – заботливо интересуется.
По телу электрический разряд прокатывает.
Разве счастье может быть таким? А? Хочется запечатлеть этот момент на всех физических носителях – на бумаге, на киноплёнке, снять на телефон и спрятать, чтобы иногда пересматривать. А потом внукам показывать.
– Скажи ещё раз, – умоляю тихонечко.
– Любимая, – легко произносит Громов. Целует ласково мою раскрытую ладонь.
– Ещё.
– Любимая. Моя любимая.
Ноги подкашиваются. Хорошо, что лежу.
– Мне нравится, – шепчу. – Мир. Мне так нравится.
Боже, он такой красивый.
– Ты очень красивая, – вторит моим мыслям Мирон, протягивая руку и убирая с моего лица волосы. – Самая красивая моя девочка. Получше стало?
Пожимаю плечами и прикрываю глаза на секунду. Внутри меня тёплый, уютный кисель, в котором я купаюсь и выплывать совершенно не хочется.
– Обними меня, – прошу шёпотом. – Пожалуйста. И…
– Что?
– Потрогай снова… Там…
Громов ложится рядом, привлекает моё тело к себе, обняв за талию.
