– Но сексом заниматься со мной не хочешь? – спрашиваю тихо.
Качает головой, словно стряхивая тяжёлые мысли.
– Я уже вышел из возраста, когда занимаешься сексом сам с собой, – отвечает отвернувшись.
– Дурак, – шепчу упрямо. – Но почему? Почему у нас не может быть также, как у тебя с ней? Я сделаю всё то же самое, обещаю.
– Ты не понимаешь, о чём просишь, – качает головой, опасно сверкнув глазами. – То, что ты устроила летом на даче – ни в какие ворота. Никогда так больше не делай. Ни с кем.
В его голосе улавливаю собственнические нотки, поэтому решаю зайти с другой стороны:
– Ты спокойно воспримешь, если я начну с кем-то встречаться?"
"– Это будет нескоро, – морщится он, расслабляясь.
Смотрит прямо перед собой. – Сейчас тебе нужно заняться учёбой. Все восхищены твоим талантом. Секретарь с вашей кафедры сказала, что преподаватели только о тебе и говорят. Это твой звёздный час, Мия. Действуй.
Да пошёл ты, думаю про себя. Пока ты будешь кувыркаться с оранжевой куклой, я должна грызть гранит науки?
– Скажи в чём дело? – стою на своём.
– Разве я не красивая?
Папа с детства талдычил, что я самая лучшая и краше нет никого на земле. Наверное, поэтому то, как долго Мирон думает над ответом , казалось бы, на очевидный вопрос, ранит и задевает.
Это заставляет возводимую годами самооценку рухнуть в один момент.
– Не отвечай, – говорю с усмешкой.
Он собранный, холодный, а я – в мясо. Растерзана и обезврежена. Побита.
Зачем? Зачем я только пошла за ним ещё и в университет? Мне теперь совсем никуда не деться.
Потому что его я люблю больше, чем дизайн.
Тело неистово трясётся от рыданий, которые я сдерживаю.
Он. Её. Любит.
– Ми-я, – обжигает горячими пальцами обнажённое плечо, лямка от платья скатывается, оголяя бледно-розовый сосок, но я так ошеломлена, что мне уже всё равно.
– Никогда больше не трогай меня, Мир. Даже пальцем, – сама поражаюсь мелькнувшей стали в моём голосе.
Быстро накидываю пуховик.
– Ми-я, – хрипло повторяет. – Ты безумно красивая.
– Хватит, – это он из жалости.
– Я серьёзно. Особенно сейчас.
Не замечаю ничего вокруг.
– Я… рассчитывала, что ты одумаешься, но вижу, напрасно, – не выдерживаю и бью по двери, распахивая её. – Никогда больше не приближайся.
– Мия, – Мирон выбирается из машины вслед за мной.
– Не ходи за мной, – оборачиваюсь. – Я – не ты, – слёзы застывают на лице от холода. – Ты всего лишь друг детства, но с этого момента нас ничего не связывает.
Сжав в руке сумку, бегу по дороге в сторону своего дома.
