Я видел все её рисунки начиная с детсадовских, поэтому с точностью могу утверждать, полгода в Архе только усилили Алиеву как художника.
Ещё раз обвожу глазами пространство.
Здесь каждый сантиметр знаком и понятен. Всё ей пропитано.
Детством.
Нашей дружбой, которой я гордился и буду гордиться всегда, как бы Мия ни выёбывалась. Дурь в её башке выветрится, а наша близость останется. Отвечаю.
Взяв листок со стола, вывожу карандашом ровные буквы, а затем усаживаюсь на заправленную кровать. Аккуратно складываю на подушку записку и кулон в футляре.
Схватив плюшевого медвежонка, затягиваюсь еле уловимым ванильным ароматом и слыша радостный крик, перебиваемый звоном бокалов, шепчу:
«С Новым годом, Карамелина!»
Глава 10. Скучающая Мия
Энж: «Мия, как там твой новый краш?»
Смеясь, набиваю ответ в чат:
Мия: «Каждый день пишет»
Тайка: «Оу, а фотку нормальную посылал?»
Ива: «Только деньги ему не отправляй или смс с кодом».
Тайка: «Дура ты, Ивка, разве такая спина может врать?»
Ива: «Сама ты дура, Валеева»
Тайка: «Ну не обижайся.
Я же шутя. Лю тебя. Девочки... а я вчера Ваню видела»
В чате начинается мракобесие с сердечками и целующимися гифками, а я отвлекаюсь на стук в дверь.
– Миечка, чай пить пойдём? – спрашивает бабуля.
– Если только ты не будешь доставать из холодильника всё лучшее и сразу.
– Клянусь, – улыбается она.
Вскакиваю с кровати. Рыся поднимается вслед за мной и недовольно глазеет по сторонам.
– Разбудила тебя, Огонёк, – весело проговариваю и тут же грустнею.
Моя кошка породистая.
Благородная пятнистая «бенгалка». С детства привыкла ассоциировать Рыську с бенгальскими огнями. Но в клубе случайно услышала, что Мирон так ласково величает рыжую и теперь каждый раз дёргаюсь.
– Будь ты проклят, Громов! – шепчу, яростно одёргивая длинную футболку. – Даже прозвище кошки забрал.
Знать его не хочу.
Вчера, сразу после боя курантов мне позвонили родители. Телефон у мамы выхватила Юлька, а уже у неё Мир.
– С Новым годом, – прохрипел он в трубку.
– Спасибо.
– Давай метнусь за тобой на такси?!
Сумасшедший.
Это ж пятнадцать километров! В новогоднюю-то ночь.
– Не надо.
– Мия… – звуки, сопровождающие его голос, стали тише. Наверное, вышел в коридор. – Может, хватит?
– Что?
– Показывать характер. К чему это всё?
– Что всё?
– Что ты хочешь этим мне показать?
Я прижала руку к груди и зажмурила глаза. Нашего старшего сына я мечтала назвать Никитой. Никита Миронович. Красиво. А если бы родилась дочка, то Таисия. В честь Тайки.
