Улыбаюсь ему в ответ.
– Спасибо…
– Ты не права, Мия.
– Почему?
– Семья – это место, где тебя примут любой.
– Я никогда не была «любой». Всегда вела себя подобающим образом. Училась на отлично.
– Всё так, – соглашается Мирон.
– Тогда откуда ты знаешь, примут ли они меня после такого видео? – удивляюсь.
– Руслан с Элиной тебя любят, – пожимает он плечами.
– Идеальных все любят.
Кроме тебя, – договариваю про себя.
Ты питаешь слабость к порочным и грязным. Желательно без трусов.
– Загоняешься, Мий. И делаешь из мухи слона.
– Я умру, если это видео опубликуют, Мирон. Просто умру от стыда в ту же секунду. Сгорю дотла.
Громов оглушительно цокает и склоняет голову раздумывая. Снова сжимает мои ладони. Впервые чувствуя поддержку, ощущаю солёные слёзы на губах.
– Противоположность стыда – это свобода, – тихо произносит он. – Пока ты чего-то стыдишься, ты в тисках и кто-то умело этим пользуется.
– Кто это может быть? – искренне недоумеваю.
– Скорее всего, тот, кто хорошо тебя знает…
Глава 25.
Замороженная Мия (не путать с ""отмороженная"")
Благодаря начавшемуся снегопаду, на место мы приезжаем только к пяти часам вечера. Согласно указанному адресу, останавливаемся у серого высокого забора и ржавых ворот.
Мои наушники так и остались спокойно лежать в рюкзаке, а мы всю дорогу общались. Перебирали всех моих подруг и университетских знакомых.
На самом деле, это ужасно незаслуженно и стыдно.
Хочешь не хочешь, начинаешь подозревать самых близких. Ещё и себя в этом винишь.
Замкнутый круг какой-то.
– Это что? Типография здесь? – удивлённо хлопаю глазами, потягиваясь.
– Судя по навигатору – да, – Громов тоже осматривается, кидает беглый взгляд на мои сведённые колени и морщится. – Какой-то старый завод. Наверняка разорили, а площади сдают в аренду.
– Ладно, – деловито киваю и натягиваю на уши белую шерстяную повязку с жемчужными бусинами.
Раскрываю солнцезащитный козырёк и, глядя в зеркало, поправляю волосы.
– Пиздец. А шапка где? – выгибает брови Мирон.
Мрачно за мной наблюдает.
– У тебя – на голове, – отвечаю усмехнувшись.
– А твоя где? А варежки? Шарф? Ты совсем сдурела?
Ударяю по козырьку, возвращая его на место.
– Хватит уже, папочка. Я сама за себя отвечаю.
– Отвечалка не выросла, – рычит Громов.
Вместо препирательств фыркаю в ответ и отворяю дверь. В лицо тут же ударяет холодный ветер, по телу пробегают противные мурашки.
Чёрт.
Громов огибает капот и застёгивает замок на своём пуховике до подбородка.
