За всем своим оружием я слежу лично, действия доведены до автоматизма, поэтому процесс походит на медитацию. Руки заняты привычным делом, голова отключается. При надлежащем уходе винтовка прослужит десятилетиями, ее можно будет передать по наследству. Ну, именно эту — казенную — конечно, потомкам я не передам, но зато она надежная и не подведет во время следующего боевого задания.
Демин заглядывает в оружейную, довольный как слон:
— О, Леха, ты еще не ушел!
— Закончу — и домой, — зеваю. Снова дернули в другую смену, нужен был снайпер.
— А ты чего такой счастливый? Премию, что ли, дают?"
"— Яна сейчас написала, она только с УЗИ. Пацан! Сто процентов, что у меня будет сын! — глаза горят. Вижу, как сильно ему хочется поделиться новостью.
— Прям все сто? Без погрешностей? — стебу его, сам же широко улыбаюсь, заряжаясь настроением. Причинные места второго Роминого детеныша никак не могли рассмотреть, и мы всем отрядом который месяц поздравляли друга со второй скромной девчушкой, но он не унывал и верил в наследника.
И надо же! Сбылось.
— Сказали — точно. Без вариантов. Мне, конечно, все равно.
— Ага, я так и понял, — со смешком.
— Дочь — это супер, ты однажды поймешь. Хочешь, кстати, фотку посмотреть?
— Эм, ну давай, раз ты уже протягиваешь телефон.
Он мне показывает на черном экране белые черточки и кружочки, секунд десять мы оба пялимся на размытое фото мошонки его сына. Нифига непонятно.
— Да, тут без сомнений, — хлопаю по плечу, — еще раз поздравляю!
— Спасибо, сегодня после тренировки хотим посидеть с парнями в баре, ты с нами?
Бросаю взгляд на часы — одиннадцать утра.
— Заманчиво, но подумаю. Может, подъеду к вам позже, уже есть планы.
Убираю по коробкам прицелы, которые, как и прочий тюнинг, заказываю сам за личные денежки, зато бьем без погрешности: пять из пяти. Без ошибок даже из холодного ствола.
Дёмин уходит в спортзал, а я возвращаюсь к медитации, против воли продолжая беспричинно улыбаться. Все хорошо, разве это не повод порадоваться?
Что касается сегодняшних планов.
Я собираюсь лично поздравить с днем рождения Маргариту Ожешко, и пока не знаю, как закончится вечер. Почти месяц прошел с нашего возвращения из Анапы и генеральной уборки в моей квартире.
Паркуюсь напротив ее подъезда, делаю дозвон. На днях она утопила мобильный и теперь у него не работают динамик и микрофон, можно только писать.
«Выходи», — отправляю ей. В ответ два ряда восклицательных знаков.
«Бегу!»
И правда бежит.
