— Тогда иди сюда, — поднимает мой подбородок указательным пальцем и целует в губы.
Больше на диване никто не спит, он неплох, но с кроватью не идет ни в к какое сравнение. С кроватью, в которой рядом со мной отдыхает мой невероятный мужчина.
Я часто бываю одна, поэтому потихоньку обустраиваюсь и обживаюсь. Покупаю новые вещи, иногда даже кое-что из мебели, кухонной утвари.
Когда же мы вдвоем… Шахматы пылятся в шкафу, на них нет времени. Все силы уходят на внимание друг к другу, остальное позже — успеется. Я стараюсь разобраться со всеми делами к его возвращению, чтобы посвятить Леше каждую минуту.
Мне самой этого хочется. У нас будто медовый месяц, с той разницей, что, пережив разрыв, мы относимся друг к другу еще более трепетно.
Алексей против, но я продолжаю работать в магазине отца, чтобы иметь собственные деньги. Посоветовавшись с преподавателем, решаю, что поступать в медицинский все же не стоит: время упущено. Но при этом мне ничего не мешает выучиться на химика, фармацевта или провизора. А уж куда смогу поступить — в ВУЗ или колледж — весной покажет уровень подготовки.
Учеба по-настоящему затянула. Как только я отбросила лишнее, словно появился ресурс для постижения нового. И еще… Леши же часто нет дома. Девушке снайпера жизненно необходимо найти дело по душе, чтобы не сойти с ума, сидя у телевизора и телефона, ожидая новостей.
Дефицита в общении, впрочем, не испытываю, втянулась. У меня есть Яна, коллеги по работе. Также переписываемся о разных мелочах с девочками из Москвы. Вот только не могу не отметить парадокс: едва мы помирились с Алексеем, как тут же отдалились друг от друга с Катей.
Сложно бороться с ее необоснованными обидами и неуместной ревностью. Я пыталась ей что-то рассказывать: куда ходили, что купили, — но она обрывает и дуется. Как в детстве! Будто мы с Лешей не пара, а нечестные друзья, которые ее избегают. Но наверное, здесь вряд ли что-то можно изменить.
***
Леша летал в Москву. Объяснил, что по делам, якобы потестировать новую снарягу, но я догадываюсь, что он виделся с Александром.
Не стала допытываться, захочет — расскажет сам. Переживала, конечно, ужасно. Как бы глупостей не наделал!
Не наделает никогда. Он умный и заточен под выживание, и все равно ведь тревожно. На сердце камень — давит, болит. Так и вижу перед собой картину, как он где-то вылавливает Сашка, садится напротив. У того, конечно, шок, глаза круглые, руки дрожат. А Лёха ему говорит что-нибудь вроде: «Есть проблема, в которой ты соображаешь.
