Леха тоже смеется, качает головой:
— Трындец, — отвечает. — Ну а чему ты удивляешься? Раскачались — и вперед.
— Ага, не говори. Твоя подруга? — спрашивает опер, кивая на меня. — Дождались.
— Она самая, — Леша делает шаг в мою сторону и покровительственно кладет руки на плечи.
— Здравствуйте, — решаюсь вставить пару слов.
— Вечер добрый. Ладно, еще раз извиняй, очень твоя знакомая подходит под наводку, и документы ее смутили, — окидывает меня быстрым внимательным взглядом. — Просим нас понять и простить, работа такая, — он наигранно разводит руками.
Ясное дело, искренних угрызений совести не испытывает.
— Забудем. Ты без претензий? — обращается Марченко ко мне.
— Без, — ляпаю первое, что приходит в голову, лишь бы это приключение скорее закончилось. Мне хочется, чтобы Леха продолжал обнимать меня — в его куртке, конечно, тепло, но лучше бы вплотную к его телу. Все снова смеются, оперативнику приносят мою сумку, тот галантно вручает ее мне, на что я выдаю: «Спасибо, большое».
— Нам пора, буду на связи, — Леха протягивает руку собеседнику, тот пожимает ее, после чего отворачивается от нас и начинает командовать своими людьми. Вокруг суета! Полицейские машины с мигалками и без, горящие фары, кого-то привозят, кого-то увозят, люди в форме, какие-то крики… Жизнь кипит. Я смотрю под ноги, когда мы быстрым шагом покидаем территорию полицейского участка.
***
— Это ж надо так сильно озадачиться поиском причины для звонка! Просто бы написала, что соскучилась, — говорит мне Алексей, когда мы оставляем позади ужас этой ночи.
Шутит? Мне пока что-то невесело. Я даже не сразу понимаю, о чем он, а когда до меня доходит, бросаю на мужчину раздраженный взгляд. Показываю ему свой паспорт в раскрытом виде, он кивает, поджав губы. — Да, я бы тоже зацепился за этот документ. Новый, словно вчера напечатали, хотя дата старая. Фотка будто чужая. Кажется, что лажа.
— Спасибо, что так быстро отреагировал. Я просто в шоке, — говорю ему. — Они имели право так поступить? Я могу потребовать компенсацию морального вреда?
— Первый раз? — спрашивает он.
— Надеюсь, и последний.
— Ты случайно попала, помурыжили бы до утра и отпустили.
— «Помурыжили», — повторяю я мрачно.
— Испугалась?
— А ты как думаешь?
— Да, неприятненько. Ты, кстати, с кем была в клубе?
— С одноклассниками. Катька не приехала, не переживай. Загребли только меня.
— «Загребли», — посмеивается он, жестом предлагая сесть в машину.
