Пуговицы на рубашке я не потрудился застегнуть и уже не буду, в номере тепло. Она смотрит на меня слегка исподлобья и глубоко вздыхает, отпивает виски-колу крошечными глоточками. У меня был длинный сложный день, играющие в гейш женщины — это как раз то, что мне сейчас нужно. Шучу, конечно, — нет.
— А ты чего приперлась-то? — не грубо, но и не гостеприимно.
— Да вот, забыла, сколько звезд на майорских погонах, ты-то точно знаешь, решила уточнить, — она ставит на пол свой стакан, затем откидывается на прямые руки на кровати, не прерывая при этом наш зрительный контакт.
Одна ножка на другой. Эффектно, ничего не скажешь.
Доигралась. Она отсюда до утра не выйдет, не стоило ей меня провоцировать. Все могло бы быть иначе, теперь же:
— Я всегда считал, ты далека от этой темы: спецназ, полиция… — сухо. Сам же пялюсь на нее, как невменяемый. Красивая, ладная, высокая грудь двигается в такт дыханию.
— Прости, я зря это сказала. Я передумала.
— В этом отеле по три мента на квадратный метр, но ты пришла с этим вопросом ко мне? — продолжаю, будто не слышал ее ответа, разминаю плечи, просто чтобы не стоять смирно.
— Глупо.
— Я передумала! — повторяет громче. Садится прямо и смотрит на меня. Она светится энтузиазмом, а еще ей нужна помощь. Чтобы я взял инициативу и повел дальше сам, но нет. Справляйся сама. Мы пялимся друг на друга, не то враги, не то обезумевшие любовники. — Тем более, ты теперь свободен, — кивает на окно. — Ну что ты молчишь, Леш? Издеваешься надо мной? Многие не хотят, чтобы мы были вместе, мне преподнесли море аргументов, я запуталась.
— Аргументы — это хорошо. Так что ты здесь делаешь, Рита? Я устал и хочу спать, на саморекламу нет ни сил, ни настроения.
— А на что есть силы? — не сдается она.
— Просто иди к себе, пока не наделала того, о чем пожалеешь.
Я подхожу и плюхаюсь рядом на кровать, устраиваюсь удобнее, раскинув ноги. Оперевшись на локоть, поворачиваюсь к ней. Рита смотрит пристально, неотрывно, во взгляде есть что-то гипнотическое.
Стараюсь выглядеть строго, при этом думая о том, что мучаю единственного человека, которому рад в этом доме. Удовольствия не испытываю, но остановиться уже не могу.
Ее ладонь тянется к моему лицу, но я отклоняю голову, не давая себя коснуться. Не хочу обижать ее, но упорно делаю это. Она ко мне пришла, ей страшно, в конце концов, она просто девчонка, зачем я все усложняю? Ее рука застывает, а потом опускается ниже.
