Я, наконец-то, обнимаю своего снайпера. Крепко-крепко за шею. Не отталкиваю, а наоборот. Трогаю, поглаживаю. Жмусь к нему всем телом."
"— Слава богу, — вдруг говорит он, отрываясь от меня. Я часто дышу, хочется еще, тянусь губами, он нежно чмокает, но на этом все. Отстраниться, впрочем, тоже не дает. — Продолжай обнимать меня, Рита, — поглаживает по спине ощутимее, потом выпрямляется и внимательно глядит в глаза: — У тебя все хорошо?
— Да. Конечно. Мы же все обсудили. Это недоразумение, проехали.
— Я не об этом.
Вообще, у тебя все в порядке? Ты понимаешь, что происходит? Ты вдруг сделала мне шикарный минет, мы уже почти час целуемся. Очевидно, что я от тебя слюнями захлебываюсь, но ты впервые за все время обняла меня. И не напряглась, когда я обнял тебя в ответ. У тебя какой-то психологический стопор?
Бросает в пот от шока, не ожидала, что он почувствует.
— Да все нормально. Тебе показалось.
— Нет. Тебя никто не обижал? Раньше. Не отворачивайся, скажи мне. Ну что ты, — его тон становится очень мягким, я не подозревала, что он вообще умеет говорить так осторожно.
Совсем другой Марченко, будто не сердитый снайпер, а самый близкий человек. Но сам при этом подбирается, кажется, я и правда беспокою его. — Я же вижу, что-то не так. Не бойся меня. Это же я, Лёха. Теперь тебя никто никогда не обидит, — он все еще смотрит мне в глаза, кровь приливает к щекам, я жутко краснею. Стесняюсь намного больше, чем когда ласкала его ртом. В моей голове полный бардак. Он говорит: — Да, я могу иногда сгоряча нагрубить, но только не в постели.
В постели никогда. Что тебя тревожит, Рит?
Наверное, идеальнее момента не найти, все равно же придется поделиться с ним. Я облизываю пересохшие губы, грущу о стакане с колой и виски на полу.
— Ладно. Ничего особенного, просто… в общем, так получилось, что я до сих пор девственница.
На его лице не отражается ровным счетом ничего, он просто глядит в ожидании продолжения:
— У меня все впервые. Я не боюсь, я робею. Очень долгое ожидание вкупе с… — мне нелегко произносить эти слова, — с изначальным отвращением противоположного пола, а потом откровенной похотью от них же — все вместе привело к некоторым ступорам.
Я справлюсь, просто не так быстро.
Посещает мысль: вдруг он уже давно догадался? Просто ждал, когда я сама скажу. Я чувствую облегчение, но, кажется, рано, потому что Леха выдает на мою тираду:
— Я не понял, в каком плане девственница? — задумчиво.
— Тебе, наверное, лучше присесть.
