Пусть он меня съест, пусть прямо сейчас.
Я не могу не застонать в голос. Сладко, тягуче. Он поспешно задирает мою футболку и утыкается лицом в грудь, проводит много раз по ложбинке языком и целует. Снова и снова. Стягивает лямочку бюстгальтера, оголяя и тут же захватывает напряженный сосок ртом, втягивает в себя и чуть прикусывает зубами. Сам стонет при этом. Низко, хрипло. Меня в жар бросает от этого звука, от того, что испытываю. Как будто грелка внизу живота, между ног, внутри меня. Там все ждет, пылает, готовится к вторжению.
Его вторжению.
Удовольствие острое, желание больше не греет, оно обжигает. Пронзительное, тысячи особых точек, и каждую он облизывает, посасывает. Касание зубов и снова ласка.
Я вцепляюсь в его затылок направляя к себе. Если бы мне было семнадцать, мы бы занимались этим часто и долго. Мелькает мысль: как это глупо! Мучаю взрослого мужика. Но она тут же тонет в животной похоти.
— Еще, — шепчу, дыша все чаще и чаще. Он закрывает меня собой, но машина-то спереди не тонированная.
Как стыдно, нельзя, конечно же. — Не здесь же, — молю, сильнее к себе прижимая, сама себе противоречу. — Надо остановиться. Поехали куда-нибудь.
— Я не могу, — его ладони обхватывают мою грудь, так нежно и сильно одновременно, он снова целует шею.
Я хочу, чтобы он разделся, стянул свою футболку, мне надо видеть его тело, которое можно трогать, когда мне захочется. Я жадно вдыхаю его запах, мне мало.
— Леша, Лешенька, — шепчу, поднимая его лицо к себе и опуская футболку до талии, — он тут же снова впивается в губы.
Его рука скользит ниже, настойчиво и ощутимо поглаживает низ живота, потом лобок. Кровь и без того кипит, несется по жилам, бахает в висках, питая чувствительную область между ног. Но ему мало, он ускоряет ее ход. Я давно не понимаю, что происходит, контролировать что-либо в такой ситуации — выше человеческих сил.
Торопливо расстегивает пуговицы на моих джинсах. Он опускает спинку сиденья и снова нависает.
— Я с тобой ничего на планирую, оно само получается, — серьезный, как обычно.
— Вообще на меня не похоже.
Уверенные пальцы протискиваются под джинсы и касаются моей плоти через ткань белья. Он будто дрожит в этот момент. Может, мне кажется. Закрывает глаза.
— Надо остановиться, родной, — жалобно. Оглядываюсь: темно, фонари не работают, нас не видно, но публичности нам явно хватит.
— Надо. Пора, — отвечает на ухо, — оттолкни меня. Укуси. Ты так пахнешь, у меня сейчас сердце разорвется.
