Он берет аптечку и направляется в ванную, а мне, после недавних сумасшедших ласк, признаний и просто волнующего восторга от того, что мы вместе, нестерпимо хочется стать значительной частью его жизни. Даже той неприятной и опасной ее стороны, где он попадает в неприятности.
— Ладно, подожди. Я попробую, — облизываю ставшие сухими губы. — Я ведь не доучилась, ты помнишь?
— Вот и посмотрим, осталась ли в тебе тяга к врачеванию.
Он возвращается и плюхается на стул, принимая удобную позу, широко раскинув ноги. Я хорошенько мою руки, затем подхожу ближе, оказываюсь аккурат между его ног.
Наглые руки, конечно, тут же укладываются на мою задницу, пока я морально настраиваюсь причинить ему боль, отодрав повязку.
— Смелее, — подбадривает меня.
Руки откуда-то сами помнят, что делать. Смачиваю прилипший бинт, осторожно убираю его. Очищаю рану, проверяю, все ли в порядке, — заживает хорошо, но рассечение глубокое, вероятно, останется шрам, хорошо, что зашили. Кожа вокруг темно-темно синяя. Накладываю новую повязку.
— Вы такая серьезная, девушка, — говорит он нейтральным голосом, словно обращается к постороннему человеку. Сам улыбается уголком губ. — Жить буду?"
"— Будете, и даже красавчиком останетесь. Не хотите, кстати, отрастить волосы чуточку длиннее? Тебе пойдет, черты лица станут мягче. Хотя бы немного сверху, вот тут и тут, — зажимаю между пальцев слегка отросший ежик на макушке. Мне кажется, с правильной прической он мог бы выглядеть смазливым, но эти мысли решаю не озвучивать.
Он смотрит на меня как на блаженную.
— Еще джинсики в облипочку и электронную сигарету в зубы, — проговаривает.
— Вовсе необязательно.
— Я думал, оно все идет комплектом, — широко улыбается. — Ты меня со своими блогерами не путай, мой стиль продуман до мелочей и вряд ли он поменяется, — спорю, он единственный в мире умеет грубить так, чтобы не было обидно.
— Будь очень, очень осторожен, — вдруг крепко обнимаю его за шею и прижимаю к себе.
— Эй, чем обязан?
Я молчу, просто зажмуриваюсь и запоминаю это ощущение — когда он близко, когда обнимаю, когда сердце сжимается и приятно так, словно нет ничего желаннее.
Достаю из-под его майки жетон-талисман, кручу в руках, согреваю в ладонях. Какой мужчина, такой и талисман у него.
— Я всегда осторожен, Ёжик. Не вздумай реветь, я тебя не для этого позвал к себе жить.
Он смотрит на меня внимательно и совершенно непонятно, о чем думает. Вероятно, его раздражает мое нытье, но я ничего не могу поделать.
