— Мы это исправим, обещаю.
Мне очень хочется подарить ей, как ребёнку, каких-то эмоций. Она такая отзывчивая и благодарная на каждую мелочь, что я начинаю чувствовать наркоманскую зависимость от её редкой, едва уловимой, но очень искренней радости или облегчения. И я хочу ещё и ещё. И побольше, да!
— О, нет… — опускает глаза. — Я не смогу.
— Глупости, — улыбаюсь я.
Молча едем дальше. Напряжение начинает нарастать.
— Ляйсан, можно я спрошу у тебя нечто… наверное, личное?
— Муж может спрашивать всё.
— Хорошо.
Долго формулирую свою мысль-ощущение.
Останавливаюсь на парковке университета.
— Я не могу понять. Почему твой отец настоял на нашем браке? Для него эта гостиница — ничто. Как можно отдать дочь незнакомому мужчине? Я просто сам отец, и я не понимаю.
Расстроенно сводит брови."
"— Гостиница — ничто. И я — ничто.
— Зачем ты так говоришь?
— Это правда. В Вашем доме меня просто «нет». А в его доме я «позор».
Её губы дрожат.
— А почему это ты «позор»? — сводит меня.
Закрывает лицо руками.
— У нас так… У вас по-другому.
Поэтому и отдали Вам. Что у вас это неважно — касался кто-то или нет.
— Тебя кто-то касался?
Виновато кивает.
— Насильно?..
— Я сама виновата.
— Я не это спросил.
— Не знаю.
— Так, — тру виски. Мне хочется кого-нибудь убить. Многих. — Расскажи.
— Сейчас? — жалобно смотрит на меня.
— Да.
— Женщины слабые… глупые… И я такая.
— Просто расскажи, без покаяний.
— Мне понравился русский парень. А я ещё пару дней назад была невестой другого. И так вышло, что…
— Ты переспала с ним?
Задохнувшись, возмущённо распахивает глаза.
— Нет!
— Ну…
— Он позвал в кино. В кино нельзя… Но… я… не поехала сразу домой, как велел брат. А вышла на несколько минут увидеть его. Этого парня. А он… он… меня поцеловал при всех. Люди увидели… — опускает взгляд.
— Ты этого хотела?
Отрицательно качает головой.
— И что дальше?
— Всё… Отец сказал — больше не дочь. Ехать служанкой к его родственникам на родину.
— Из-за поцелуя? — скептически поднимаю бровь.
— Неважно, что.
Допустила уединение, касание, поцелуй — значит, что угодно могло быть. Грязная, распутная… Обратного не докажешь. Позор семье.
— Дичь. И что, за эту ерунду просто продали как вещь?
— Лучше так… — отводит глаза.
— Лучше, чем что?
— Чем замуж за… того.
— Всё — дичь! — оскаливаюсь я. — И то, и это. Короче. Вот это всё забудь. И извини за «тебя нет». Я был не в себе. Ты есть! Ты никакой не «позор». И я позабочусь, чтобы у тебя всё было хорошо.
Открываю ей дверь.
