Вот… Алла тебе на что? Здесь всё честно. Она хочет тебя, ты — её.
Не открывая глаз и почти не участвуя, позволяю ей организовать нам утренний секс. Но чувство внутри гаденькое… Потому что давно не так уж и хочу. И потому что глаза я не открываю из-за того, что фантазирую сейчас совсем о других губах, взглядах, запахе…
Открыв нараспашку окно, Алла тянется к пачке.
— Нет, — смотрю на неё строго.
Не споря, отодвигает подальше.
— Тим… а я таблетки бросила пить. Противозачаточные.
Рывком сажусь, взъерошивая волосы.
Сон снимает как рукой.
— Чего?
— «Какое из этих слов ты не расслышал?» — передразнивает меня.
— Ты не хочешь ребёнка.
— С чего ты взял?
— Алла, полгода назад у нас был этот разговор. Мне напомнить тебе твои доводы? Ты хочешь тусоваться и путешествовать. «Релакс и лакшери!» А ребёнок вырубит тебя лет на пять из этого процесса. А в тридцать шесть уже какие тусовки?
— Есть же няни…
— Мои дети не будут воспитываться нянями! — взрываюсь я. — И поэтому, моя дорогая, глотай какую-нибудь экстренную контрацепцию теперь.
И чтобы этот вопрос в одностороннем порядке больше никогда не поднимался. Ты куришь, ты бухаешь — и ты решила не предохраняться? Совсем без мозгов?
Поджимает губы.
— Ты обещал, что если я забеременею, то мы поженимся!
— Я уже женат. Это раз. И это не изменится в ближайшие несколько лет. А два — нахрена нам это надо?! Брак нужен для ребёнка, а не ребёнок для брака! Тебе сколько лет?! Рассуждаешь как малолетка!
— В этой девице тебя это не смущает…
— Ей восемнадцать, тебе тридцать! Двенадцать лет разницы!
— Ты ещё скажи — я ей в матери гожусь!
— Так…
Рывком сдёргиваю одеяло.
— Я всё сказал. Никаких детей!
— Да я знаю, Гаранин, что если я рожу, ты всё равно нас никогда не бросишь. Вон Кате своей до сих пор как верный пёс служишь. Только свистнет, ты летишь!
— Она мать моей дочери! Она всегда будет моей семьей. И я тебе уже говорил — не открывай свой рот на этот счёт. В последнее время, Алла, ты так теряешь края, что я всё чаще подумываю о том, чтобы вынести тебя за них.
— Потому что ты больше не любишь меня! — начинает она плакать.
Осаживаюсь. Не выношу женских слёз…
— Разве я когда-то говорил о любви? Зачем сейчас поднимать эту тему?
— Ты вообще не щедрый на слова!
— Тебя устраивало, что щедр на бабки, нет?
— Тогда ты ради меня бросил дочь! Это для меня был показатель твоих чувств!
— Я никого не бросал!! Тем более Марусю!
— Марию! Что ты её как дуру деревенскую называешь?!
— Для нас с Катей она Маруся.
