Я не могла больше оставаться в этой темнице. Тот полуразрушенный подвал был сущим адом, наполненным демонами и снующими взад-вперед крысами… — Она, задрожав, замолчала.
— Нет, это не твоя вина. — Себастьян поцеловал ее в лоб. — Ты была всего лишь ребенком, боявшимся темноты. Даже солдату на поле битвы знаком страх. А тебе, Иден, было всего семь лет. В этом возрасте собственное воображение может свести с ума. Ты лишь искала понимания и ласки у того, кого волновало только собственное удовольствие.
— Нет, я…
Приложив палец к ее губам, он взял в ладони ее заплаканное лицо и заглянул в ее глаза.
— Если бы у нас был ребенок, ты запирала бы дочь, чтобы провести время с любовником?
— Никогда! — пылко воскликнула Иден.
— Ты изменяла бы мне с другим мужчиной?
— Я не могла бы!
— А она это делала. Ты не можешь понять, как мать могла быть такой эгоистичной и жестокой с собственным ребенком, потому что сама никогда так не поступила бы. Не понимая ее, ты взвалила всю вину на себя.
Ты прощаешь всем остальным их недостатки и отказываешь в прошении себе. Из-за того, что твоя мать никогда тебя не любила, ты решила, что недостойна любви.
— Я была капризна и эгоистична…
— Послушай меня внимательно, Иден. — Себастьян коснулся поцелуем се дрожащих губ. — Пришло время посмотреть правде в глаза, какой бы мучительной она ни была. Твой отец в разговоре со мной признался, что его женитьба была непоправимой ошибкой.
Викторию насильно выдали замуж за Лиланда из-за его богатства и положения в обществе. Это был брак по расчету, и, заведя себе любовника, твоя мать нашла применение своим неизрасходованным чувствам. Она безжалостно отвернулась и от тебя, и от твоего отца. Ты, ребенок Лиланда, была для нее символом нежеланного супружества, а Бет — дитя ее любовника, ее радость. — Себастьян крепче прижал к себе Иден. — Ты всеми силами старалась угодить матери, но ничем не могла завоевать се любовь.
Она наверняка запугивала тебя наказаниями, чтобы ты никому не рассказывала о ее времяпрепровождении.
Иден мысленно вернулась к тем временам, когда мать и ее любовник ругались и угрожали ей, и она научилась вести себя тихо, скрывать свои чувства, прятать страх. Слава Богу, Бет тогда была еще мала и не понимала происходящего, не страдала от побоев, не помнила, как их на много часов запирали в затхлой темноте.
