"
"Поднявшись, он бесшумно подошел к кровати и задул свечу. Комната наполнилась темнотой, но вспышка молнии прорезала мрак, и тогда он с удивлением заметил раздвинутые шторы. Чем объясняется боязнь Иден закрытого пространства? Себастьян не раз замечал, что на плантации Пембрук все окна и двери нараспашку и шторы никогда не задергиваются, даже на ночь. И чем вызвана эта загадочная потребность постоянно переставлять мебель? Прибыв во второй раз к ней в дом, Себастьян обратил внимание, что мебель во всех комнатах, включая лазарет, передвинута.
И каждый раз, когда он наносил визит Иден, мебель снова стояла по-другому. Какие черные воспоминания омрачают этот ангельский взгляд?
Но все мысли Себастьяна мгновенно улетучились, когда он, повернувшись, увидел Иден, освещенную серебряной вспышкой молнии. И снова нестерпимо горячее желание обожгло его, но он ведь дал себе слово оставаться благородным джентльменом, таким, каким хотела видеть его Иден. Он разделит с ней ложе, решил Себастьян, снимая рубашку, но только ради сна.
Если очень постараться, можно лежать не касаясь друг друга. Разве за последние годы он не обучился дисциплине и сдержанности, необходимым для его дела? В этом его никто не может упрекнуть.
Стянув с себя носки и бриджи, Себастьян тихо подошел к свободному краю кровати. Под его тяжестью матрац прогнулся, Иден непроизвольно повернулась к Себастьяну и, не просыпаясь, прильнула к нему, ее согнутые ноги скользнули по его голым бедрам, а рука легла ему на грудь. Он шеей чувствовал ее слабое дыхание… О Боже! Если колени Иден придвинутся еще на дюйм… Себастьян стиснул зубы.
Он не собирался воспользоваться ситуацией. Он никогда не лишал невинности девственниц. И сейчас он скорее сгорит на костре, чем сделает это! В надежде отвлечься он принялся считать овец — сотни овец, — но это не помогало. Он всем телом чувствовал Иден, ощущал ее дыхание, которое, словно ласка любовницы, касалось его плеча. Себастьян готов был взвыть.
Тысяча чертей! Нынче он расплачивался за все грехи, которые совершил и которые, возможно, еще совершит; это было наказанием за то, что он был таким закоренелым циником.
Почему, черт побери, из всех женщин мира он должен был связаться с этой творящей добро святой, которая разрушила все его теории? Иден Пембрук — его кара, его проклятие. Желать ее — и не обладать ею — это его ад на земле.
«Думай об овцах, — строго приказал себе Себастьян, — сотнях овец, целых стадах овец!» Проклятие! Ничто не действовало, он никогда не сможет уснуть.
