Она не могла дышать! Она умирала! О Боже, она и не предполагала, что страсть может быть такой! Тело Себастьяна сотрясла последняя судорога, и Иден, полная торжества и умиротворения, прижала его к себе. Но тут же ее постигла беспокойная мысль: она ничем не одарила Себастьяна, а только эгоистично смаковала удовольствие! Она обманула его ожидания, разочаровала его — Иден была в этом абсолютно уверена.
— Себастьян? — шепнула она, уткнувшись в его мускулистую грудь.
— Что, Иден? — Он никак не мог отдышаться.
— Я не потрогала тебя.
Прости. Я забыла.
— Ты хочешь сказать, что я заставил тебя забыть? — Невидимая в темноте улыбка растянула его губы.
— Нет, — поспешно возразила Иден, — я вовсе не виню тебя за это.
— Полагаю, для этого нет оснований, — ответил он, давясь от смеха, — но не волнуйся: ты сможешь потрогать меня позже.
— То есть мы позже снова проделаем это? — Она обратила к нему лицо, и белки ее глаз блеснули при вспышке молнии. — Думаешь, это будет правильно?
Себастьян умиленно усмехнулся.
Неудивительно, что он не получал такого удовольствия в объятиях других женщин. Он никогда не занимался любовью с ангелом, к тому же озабоченным своим невыполнением обязанностей в этом деле. Себастьяну се участия вполне хватило. Ему не на что было жаловаться.
— Конечно, мы еще займемся этим. — Он запечатлел поцелуй на ее губах. — Это просто необходимо.
— Правда?
— Для страсти нужна практика, и тебе еще многому нужно учиться, — ответил он, стараясь сохранить серьезность.
— Да? О, конечно! Ты же разбираешься в таких вещах, ведь ты специалист.
Уверена, я вела бы себя гораздо лучше, если…
— Иден, ты все делала чудесно, — успокоил он од ее. — Более того, ты была просто великолепна.
— Спасибо, но я вообще ничего не делала…
Прижавшись губами к ее губам, Себастьян упивался сладостью невинности и добросердечия, столь характерной для Иден. Благодаря ее наивности он чувствовал себя так, словно и с ним все происходило в первый раз. Себастьян поклялся себе, что, пока жив, не забудет эту ночь.
В его объятиях Иден стала женщиной, он чувствовал ее трепет и тягу к нему и понял, что не знал огня, подобного этому ангельскому…
Тут его тело, вспомнив о полученном наслаждении, напряглось, его губы скользнули к затвердевшим бутонам сосков, и его мужское естество вновь налилось силой.
— О Боже, — удивленно выдохнула она: внутри ее происходило что-то странное."
"Знакомый огонь снова охватил ее, и Иден, поймав ритм, мгновенно подчинилась Себастьяну.
